А улыбка на её губах так и насмехалась, так и просила срочно быть смятой под поцелуем. Но Стас лишь покачал головой в ответ, отступил на шаг и обратился к продавцу:
– Тамара, да? Не нужно ни серых, ни с Бэтменом. Моя девушка… – он многозначительно покосился на Регину, которая в ответ коварно вскинула бровь, – слишком поторопилась, желая сделать мне приятное.
– Но они же… – пролепетала консультант.
– Не нужно, – с нажимом повторил Стас.
Впрочем, стоило ли говорить, что трусы Регина всё же купила. И серые, и с Бэтменом, и даже какие-то чёрные. А потом пожала плечами и сообщила, что «у Владика, вообще-то, тот же размер». Размер чего, Стас спрашивать не стал – он боролся со внезапно вспыхнувшей яростью и желанием, чтобы пресловутый учитель-геймер не показался в ближайшие дни на его пути.
Ничего не помогало. Дрогнув один-единственный раз, чёртов гвардеец оставался непреклонен до последнего: не согласился попробовать моё мороженое (хотя внимательно смотрел, как я осторожно облизываю рожок, и, надеюсь, давился слюной от желания – хотя бы такого же вкусного фисташкового пломбира), в кафе не отодвигался, но держался отстранённо, настолку вместе со мной отбирать отказался, коротко бросив, что «в них всяко играют втроём». Но при этом позволял активно эксплуатировать свою тушку, нагружая пакетами и отдавая в личное пользование руку, за которую я всё время цеплялась.
Вместо восторженного превосходства, которое я испытала, когда Вероцкий пулей улетел в туалет после демонстрации белья, в душе нарастало отчаяние. Непробиваемый идиот! Неужели не понимает? Не-ет, всё он понимает, просто специально игнорирует.
«Ничего, сейчас зайдём в кино, и всё станет лучше, всё пойдёт по твоему плану, Региночка», – убеждала себя я.
Полупустой зал, темнота, мерцание экрана и восхитительно романтичная комедия – всё это даже меня выбивало из колеи. Особенно меня. Герои были так несчастны и так невероятно счастливы, что хотелось обнять целый мир, хотелось прижаться к крепкому мужскому плечу, погладить большую ладонь, обнять её своими пальцами и представить, что всё в этой жизни прекрасно. Что вот этот сидящий рядом гвардеец-инквизитор, который за несколько недель сумел занять все мои мысли, не какой-то дядечка, получающий зарплату за то, что терпит мою компанию, а просто мужчина… Мужчина, которому я не безразлична, который обнимет в ответ, почувствовав объятия.
Не знаю, откуда вновь взялась эта безграничная смелость (или возвышенное настроение комедии кружило голову?), но я легонько прислонилась к плечу сидящего рядом Стаса и поймала его лежащую на подлокотнике ладонь. Обхватила руками, нежно погладила пальцами, ощущая выпуклые венки на тыльной стороне, мозоли, шершавые подушечки. Я коснулась каждого пальца, каждого суставчика, лаская и разминая, заставляя расслабиться. Стас не противился, руку не забирал, но продолжал с каменной физиономией наблюдать за происходящим на экране.
Герои разговаривали. Парень втолковывал что-то девушке, она спорила, возмущалась, а потом сама подалась ему навстречу. Заиграла нежная мелодия, их губы слились. А Стас даже не улыбнулся, даже не кивнул…
Эта романтика, контраст нежности и бесстрастности подействовали на меня, словно неведомая магия. Голову заволокло туманом: вот я смотрю на экран, ощущая в ладонях тепло руки телохранителя, а в следующее мгновение уже тянусь выше, нежно касаюсь губами его шеи и прижимаюсь грудью к плечу. Томительно долго, будто время остановилось, будто мы завязли, как мухи в сиропе, и барахтаемся, барахтаемся, пытаясь выбраться.
А потом магия исчезла. Так же резко, как появилась.
Стас отшатнулся, повернулся ко мне – в полутьме глаза его недовольно сверкали. Он тяжело вздохнул, покачал головой и выдал уже привычное:
– Регина Денисовна, у нас…
Вернее, попытался выдать, потому что я едва не вскипела уже от первых слов. Понимала, что должна оставаться максимально спокойной и разумной, понимала, что так просто сложную «дичь» не поймать – а на таких, как Стас, охотиться сложно, – и всё же сорвалась.
– Я помню! – рявкнула на весь кинотеатр и пулей вылетела в коридор, едва не сбив с ног работницу, с мечтательной улыбкой наблюдающую за экраном.
К чёрту эту комедию, потом загружу и гляну. Или вообще смотреть не буду, потому что каждый раз теперь буду вспоминать. Момент. Восхитительно волшебный момент, который был разрушен.
Я остановилась у диванчика из кожзама, тяжело опираясь о спинку и выглядя сейчас совсем не как леди. Платье сбилось, щёки раскраснелись, блеск смазался с губ – униженная девка ты, Регина, а не леди! Я вздохнула и упала на краешек, закрывая лицо руками. Глаза нещадно жгло, но слёз не было – внутренний стержень, оставшийся в девчонке от истинной леди, не позволял рыдать по таким пустякам.
Но как же хотелось!
Когда тихие шаги прозвучали совсем близко, я подняла голову на замершего рядом Станислава, просканировала внимательным взглядом его бесстрастное лицо, и обречённо выдохнула:
– Едем домой, я устала.
