– Просто нужен совет, – выпалила в ответ, на всякий случай целомудренно прижимая к груди шёлковый пеньюар. Прикрылась им, чтобы не сильно щеголять своим видом в проходе, потому как на горизонте маячил очередной мужчинка, печально бродящий за своей дамой.
– Из меня не лучший советчик. – Станислав тяжело вздохнул и попытался рвануть рукав из моей хватки. Но вяло: то ли не хотел, то ли понимал, что, устрой мы потасовку в кабинке, ничего хорошего из этого не выйдет.
– Ты мужчина, – я пожала плечами. – А мне нужно не только удобное, но и красивое бельё.
– При чём тут…
– И раз уж у нас «исключительно деловые отношения», – не смогла не поддеть я, – пожалуйста, подскажи «по-деловому», насколько соблазнительно выглядит то, что на мне надето.
Телохранитель подавился собственными словами. Не знаю, что он собирался сказать, но когда я отчаянно откинула пеньюар на пуфик, оставаясь в нежнейшем светло-лиловом комплекте из шёлка и кружева, дар речи у Стаса пропал. Я даже порадовалась, что неосознанно – честно, до белья доходить не собиралась – надела с утра трусики телесного цвета. Теперь натянутое поверх них бельё из комплектов смотрелось точно на коже.
– Ну как? – Несмотря на приливший к щекам жар, я восторженно улыбнулась и покружилась, словно действительно демонстрируя ему исключительно бельё. – Мне идёт цвет? А форма?
Это было дерзко, это была попытка удара ниже пояса – и она частично удалась. Маска Станислава треснула: на смену бесконечному спокойствию пришла вздымающаяся от тяжелого дыхания грудная клетка и откровенный взгляд, обводящий каждый изгиб тела. Я прямо-таки чувствовала, как горячее прикосновение скользит по кромке трусиков, по ногам, поднимается выше, обводит тонкую лямку на плече и останавливается на груди, где под лиловым кружевом едва-едва виднеются ареолы сосков. Напрягшихся от такого откровенного взгляда.
Даже если телохранитель это заметил, виду он не подал, лишь хрипло выдохнул:
– Из меня плохой советчик, как и сказал, но цвет идёт.
Хотелось шагнуть ближе, запустить пальцы ему в волосы, поймать эти упрямые губы…
– Спасибо. Значит, этот комплект пока оставлю, – вместо исполнения горячих мыслей, бродящих в голове, я наивно захлопала ресничками и выставила Стаса за шторку.
Что ж, теперь следующий вариант. Менее откровенный, зато как грудь должен поднима-ать… а грудь моя Стасу определённо нравится!
После трёх комплектов телохранитель окончательно сдулся и вновь попытался заметить, что у нас «деловые отношения». После пяти – внезапно расстегнул пару пуговиц у ворота и окончательно растрепал волосы. А после сногсшибательного боди, которое демонстрировало почти всё – и так же тонко всё это прикрывало, – и которое я была готова сама себя сорвать от возбуждения при виде невероятно красивого отражения, он приказал девочкам-продавцам глаз с меня не спускать, ибо будут отвечать собственной жизнью, и ретировался… кажется, в уборную. Хотя официальной версией стала аллергия на духи.
Только какие, к чёртовой матушке, духи, когда в магазине только мы?
В общем, телохранитель покинул свой пост, а я довольно усмехнулась. Итак, теперь дадим ему немного отдыха, съедим мороженое, например, выпьем кофе – и так половину дня уже бродим по магазинам, даже я переодеваться устала, – и пойдём в кино.
Я проверила время на экране мобильного. Без десяти шесть. Билеты я забронировала на сеанс с семи… отлично, время ещё есть. Главное, чтобы после пережитого в раздевалке шока Стас успел вернуться к этому времени.
А вот боди и лиловый комплект я решила купить. Хотя бы для того, чтобы поддразнить этого скромного мальчика пакетом из магазина, сквозь который будет абсолютно неясно, что именно я приобрела. Фиолетовый? Синий? А может, розовый? Если бы сам Стас явился с таким пакетом, я бы точно сошла с ума от любопытства. Хмм… окей, пока он освежается, посмотрю ещё мужское бельё. Почему бы и нет?
Стас плеснул в лицо ледяной водой и со вздохом поднял взгляд на собственное отражение. Оно обещало желать лучшего. Как и выдержка.
Стас выглядел осунувшимся: под глазами виднелись едва заметные круги, скулы обострились, ещё сильнее выделяясь на лице, губы казались бледными. Только в глазах словно появилось ещё больше золотистых всполохов. Как у хищника, у волка. Именно! Хищника, ведомого своими чёртовыми звериными инстинктами продолжения рода. Или и того хуже – кролика. А что, самые плодовитые животные, однако. Или не самые?
В биологии – или что там должно изучать, как часто спариваются животные? – Вероцкий не разбирался. Зато определённо точно знал одно: девочка-катастрофа явно над ним издевалась – и была в этом совсем не катастрофой. Потому что могла систематически выбивать у него почву из-под ног своими невероятными поступками. Потому что от её вида перехватывало дыхание, выбивало просто напрочь, не давая возможности сопротивляться.
