Регина резко втянула воздух сквозь зубы, словно собиралась что-то сказать, словно хотела то ли забрать сказанное обратно, то ли наоборот повторить. Но Стас не позволил. Он слышал её просьбу. Не предсмертную… но балансирующую на самом краю опасности. Ведь что бы ни было, но сейчас эти глаза не лгали. Не могли лгать. И читался в них даже не страх, а животный ужас.
Ужас, который сковывал Регину, вырывал дыхание из лёгких… Стас знал его, часто испытывал в первый год после той злополучной аварии. И так же хорошо помнил, что в подобные моменты в голове остаётся только самое желанное. Как можно было этому противиться?
Потому Вероцкий просто покачал головой и медленно подался вперёд, касаясь поцелуем приоткрытых губ. Чувствуя, как бешено колотится что-то в груди. Не сердце, конечно, нет. Оно не должно, не могло реагировать и сходить с ума, как у школьника. Просто кровь. Просто она внезапно решила вскипеть, потому что на губах Регины остался яд…
…яд, которого могло и не быть, но который полностью отключал сознание. Так случилось на лестничной площадке – так было и сейчас.
Только на этот раз, как бы сильно ни кипела кровь, желание забрать тревоги было подавляюще сильным. Стас целовал податливые губы – осторожно, мягко и очень бережно. Неторопливо наслаждался ощущениями: неловкими поначалу, неверящими движениями Регины; тем, как она вздрогнула, когда Стас притянул её ближе к себе, всё так же мягко и осторожно, но всё же чуть более резко; как она доверчиво прижалась к его груди и продолжила целовать, целовать, целовать; как они медленно опустились на одеяло, не разрывая объятий…
И в это мгновение в голове была одна-единственная мысль – из тех, что обязательно растворятся вместе с наваждением. Кощунственная, перекладывающая ответственность на других, но всё же чертовски заманчивая.
«Ты не собираешься спать с ней, Вероцкий, не собираешься привязываться, но хороший телохранитель умеет успокоить клиента любыми способами… ей же сейчас это нужно».
Что «это» сознание упускало, давало слабину и защищалось, зато тело прекрасно знало. И в противоположность нежному, почти тягучему поцелую, руки начали свой путь. Пальцы пробежались по спине, легко массируя напряжённые мышцы, спустились на талию. На секунду Стас отстранился, вновь заглядывая в эти чарующие голубые глаза, словно проверяя, правильно ли поступает… а потом вновь приник к губам Регины поцелуем и позволил ладони подняться выше.
Джентльмен не бросит даму в беде. Даже если «беда» всего лишь отговорки для собственных желаний.
Когда ладонь накрыла грудь сквозь тонкую ткань забавной пижамы, Регина сдавленно охнула. Кажется, прося о поцелуе, такого она не ожидала. Стас усмехнулся и слегка прикусил замешкавшейся девочке-катастрофе губу, одновременно сжимая грудь. Мягкое полушарие покорно легко в ладонь, сосок затвердел… а стон, гулко провибрировавший у Регины в горле, отозвался приятной дрожью в теле Стаса.
Пусть сознание его полностью капитулировало, вывешивая белый флаг и прося не беспокоить, какая-то крошечная частичка всё же наблюдала за происходящем. И ей чертовски нравился процесс. «Значит, ты успокаиваешь девушек таким образом? – взволнованно шептала эта частичка почему-то голосом сестры, которая, видимо, отвечала у Стаса за совесть. – Серьёзно? То есть самому тебе не в кайф?»
В кайф? Стасу казалось, пойми он ответ на этот вопрос, и всё разрушится. Пока что он знал лишь, что наслаждается процессом. Не «в кайф» – Боже, что за странный выбор слов у его подсознания? – но близко.
Ему просто нравилось. По крайней мере, замечать реакцию, видеть, что его – ЕГО – прикосновения могут сносить голову настолько, что любые тревоги разлетаются на куски. Это льстило. Это заставляло задуматься: «Какие, к чёрту, принципы? Давай, у тебя в заднем кармане есть всё нужное…»
Когда к первой смелой руке добавилась вторая, Регина выгнулась, подставляясь под такую простую ласку, закрыла глаза трепещущими веками и прикусила губу. Продолжать поцелуй она уже не могла или, возможно, не хотела. Но и Стас не стремился вновь поймать её губы, он спустился к шее, прикусил открытое плечо, поцеловал ключицы. Руки нашли край майки и потянули наверх, лишая кожу защиты из слоя ткани.
Или, возможно, преграды. Потому что, стоило майке подняться над грудью, а Стасу – накрыть напряжённый сосок губами, Регина схватилась за его плечи и рвано выдохнула, словно уже готова была испытать оргазм. Примерно как сам Вероцкий. Чёрт побери, он был возбуждён почти до боли! После того, как получил от девушки пару поцелуев и пощупал грудь?
Стасу честно хотелось посмеяться над собой и мысленно пожурить: «Стареешь, мужик». Вот только к старости себя так не ведут, а когда голова отключается – запросто. Думаешь, в итоге… немного не тем.
