Алисе нужно было переодеться. Она уже и не помнила сколько дней носила на себе грязное худи с оторванным рукавом и дырявые от лесных зарослей штаны. Майя отвела ее в небольшую темную и холодную комнатку, которую Хранители использовали как склад. В одном углу стоял стеллаж с разными крупами, овощами и копченой птицей. В другом углу на таком же сколоченном из дерева стеллаже аккуратными стопками лежали вещи. Майя предложила Алисе выбрать, хотя и настаивала на белой рубашке и длинной юбке в пол.
— Тебе обязательно пойдет, ты только примерь! — восхищенно предлагала Майя.
Алиса вежливо отказалась и порылась в вещах. Здесь не было таких же красивых комбинезонов, как у Геруко (еще бы!), лишь потрепанное и заштопанное тряпье, которое носили явно не первый год. Но все было заботливо выстирано и даже не вызывало отвращения, хотя Алиса никогда в жизни и не носила ничего с чужого плеча. Она выбрала холщовые брюки с множеством карманов и темно-зеленую футболку. Скорее всего это была одежда для мужчин — Алиса видела в чем-то похожем парней на поляне — и на них это смотрелось более выгодно. На исхудавшей девушке брюки повисли мешковато, но все же в них она чувствовала себя намного комфортнее, чем могла бы чувствовать себя в женской юбке. Она поблагодарила Майю, которая проводила ее недоуменным взглядом и вышла на улицу, чтобы отправиться в лес.
Ветки хрустели под ногами. Исцарапанные до самых плечей руки несли связку хвороста для вечернего костра. Сегодня собирались жарить уток, которых наловили утром охотники, и Алиса предложила свою помощь в организации вечерних посиделок. Это был ее шестой… хотя нет, кажется, уже седьмой по счету вечер здесь, среди Хранителей. Проводить время в темной пыльной комнатушке с узким окном, которую выделили Алисе, ей не нравилось. Поэтому туда она приходила лишь перед самым сном, а рано утром спешила выбраться на улицу, лишь бы только надышаться этим свежим воздухом — леса и свободы. Чтобы не казаться невежливой, да и просто занять время, Алиса часто вызывалась в помощники. К серьезным заданиям типа готовки или тем более охоте ее не допускали, но элементарные задачи вроде уборки, мойки посуды или сбора хвороста доверяли. Мистер Маутнер развлекал себя чисткой автоматов, рубкой бревен и обновлением факелов внутри лаборатории. Быт постепенно налаживался, но Алиса чувствовала себя странно. Не то чтобы не в своей тарелке… тарелка, может быть, и своя. Вот только кашу в ней заварили сомнительного качества. Будь они здесь, в лаборатории, одни, вероятно, все было бы не так просто. Да и что уж говорить — было бы одиноко, страшно и непонятно. Сейчас тоже было непонятно — непонятно, что дальше. Но присутствие людей, которые живут и, самое главное, выживают здесь не первый год — облегчало жизнь. У них была крыша, еда, компания — это уже немало. С другой стороны Хранители настораживали Алису. Многие из них были неплохими ребятами. Даже Геруко, суровая на первый взгляд, была хоть и холодным, но весьма исполнительным лидером, у которой слова не расходились с действиями. Она часто беспокоилась о настроении Алисы и ее отца, требовала от других, чтобы им помогали и относились на равных. И все же эта самая тарелка, в которой здесь оказалась Алиса, была явно ей не по размеру. Девушка скидывала весь испытываемый дискомфорт на свои переживания из-за Дэна — будь он здоров и находись с ней, ей было бы гораздо спокойнее. В конце концов, за последние дни она привыкла, что многие проблемы решал именно он. Но он так и не приходил в сознание. После знакомства с Тимуреем, Алиса еще пару раз общалась с ним. Он был совсем молод — такой же, как и большинство ребят здесь — и, честно говоря, не особо внушал доверия, как доктор. Все эти выварки из трав, неприятно пахнущие мази, отсутствие настоящих лекарств и Дэн, который вот уже неделю не приходил в себя — все это настораживало. Но Алису убедила уверенность движений Тимурея, с которыми он ловко ставил уколы, менял капельницы и перебинтовывал рану Дэна. Она, хотя и была по-прежнему в ужасном состоянии, но все же медленно затягивалась.
И все же Тимурей ничего не обещал, поэтому состояние Дэна тревожило Алису все больше каждый день. По утрам она приходила в надежде услышать хорошие новости, увидеть живые глаза Дэна, но он не приходил в себя ни на минуту. Иногда он, правда, открывал глаза, но смотрел ими словно внутрь себя. Тимурей объяснил, что Дэн находится под действием дурманящих лекарств, которые действуют восстановительно на ногу и на нервную систему в целом. Он постепенно сокращал их дозу, так как резкая отмена была опасна для жизни Дэна, и обещал, что совсем скоро друг Алисы должен прийти в себя. Поэтому девушка старалась как можно чаще находиться рядом, чтобы не пропустить этот момент. К тому же она знала (видела сама и пару раз пробалтывался Тимурей), что здесь почему-то по-прежнему часто бывает Геруко. Поэтому Алиса ревниво, старалась находиться поближе к Дэну в течение дня — во время ее посещений, Геруко не приходила.
