После морской катастрофы при Абукире весь август, сентябрь и три недели октября французам в Египте казалось, как недавно в Италии, что теперь у них всё идёт в лучшем виде, словно в песне «Ça ira!»[856]. Поэтому вспыхнувший 21 октября 1798 г. в Каире массовый бунт стал для них удручающей неожиданностью. Между тем он имел под собой вполне объяснимые причины и зрел исподволь, но неуклонно, всё время после Абукира.
Дело в том, что блестящая победа английского флота в битве при Абукире вызвала подъём антифранцузских настроений повсюду, где для этого была почва. Египет, на глазах у которого, можно сказать, произошла битва, отреагировал раньше других стран. Здесь, во- первых, Наполеон вызвал недовольство у местного населения тем, что он разоружил его и обложил налогами, а также выставил для обороны Каира артиллерийские батареи, глядя на которые жители города боялись, как бы французы не повернули свои орудия против них. Но главное, разгром французского флота изменил политическую ситуацию в самом Египте и вокруг него. Ведь Наполеон после битвы при пирамидах сделал лестные предложения разгромленным вождям мамлюков — Ибрагим-бею и Мурад-бею: первому — сохранить за ним и его мамлюками право собственности на всё, что они имели, и платить им (самому Ибрагим-бею как генералу!) жалованье за счёт Французской республики; второму кроме всего того же ещё и даровать пост губернатора одной из провинций Египта с перспективой стать суверенным государем в Сирии. Оба бея поначалу согласились, но после битвы при Абукире отказались принять предложения Наполеона, откровенно сославшись на то, что
Ни Ибрагим-бей, ни Мурад-бей сами по себе не смогли бы существенно повредить Наполеону в Египте. Но английские дипломаты и разведывательная агентура успешно настраивали против французов турецкого султана Селима III и его наместника в Сирии Джеззар-пашу. Каир полнился слухами о том, что готовится вторжение сирийских и даже турецких войск в Египет. Очарованные Наполеоном улемы и шейхи стали разочаровываться в нём (от страха перед турками), а Большой Диван все заметнее начал предпочитать Франции Англию, ибо если не видел, то слышал, как европейские державы, включая Турцию и Россию, ополчаются против Французской республики и сколачивают против неё по инициативе и на золото Англии новую, уже вторую (из семи!), коалицию. 8 сентября 1798 г. Турция объявила войну Франции, причём французский посланник Пьер Рюффен был заточён в зловещую тюрьму «Семь башен», об ужасах которой европейцы были наслышаны со времён Средневековья. Вскоре по улицам Каира стали распространяться прокламации султана, подстрекавшие египтян к бунту против иноверцев.
В такой обстановке накопившееся среди населения Египта недовольство французской оккупацией, подогреваемое Англией и Турцией, привело к взрыву: 21 октября в Каире вспыхнуло восстание[858]. Фанатически настроенные толпы мусульман взялись за припрятанное до тех пор оружие. Первым делом они напали на Главный штаб Восточной армии, разгромили его помещение и зверски избили оказавшихся там офицеров. Комендант города генерал Доменик Дюпюи, который вышел со своим караулом к бунтовщикам, чтобы утихомирить их, был убит на месте. Вожаки бунта тут же пустили
Наполеон узнал о каирском восстании, будучи на другом берегу Нила в Гизе, где осматривал местный арсенал. Его реакция была быстрой и жёсткой. Он приказал командующему артиллерией генералу Э. Доммартену задействовать против бунтовщиков орудия. Доммартен с высоты «форта Дюпюи» открыл артиллерийский огонь по баррикадам, защитники которых, объятые ужасом, сбежались к мечети, норовя укрыться в ней от огня. Казалось, бунт уже подавлен. Но в этот момент на окрестности Каира напали отряды арабов- бедуинов. Наполеон оставил на время в покое укрывшихся в мечети столичных бунтовщиков и бросил против бедуинов два отряда своей кавалерии. Одним из них командовал генерал Александр Дюма де ля Пайетри (сын маркиза и его чернокожей рабыни, отец автора «Трёх мушкетёров»), а другим — любимый адъютант Наполеона, «польский Сен-Жюст» Юзеф Сулковский.
