Сам ли Наполеон обратил на неё внимание, или, как подмечено у Ф. Массона, ему помогли адъютанты, но так или иначе Беллилот была приглашена — одна, без мужа — на обед к военному коменданту Каира, тогда ещё здравствующему генералу Дюпюи. Здесь была разыграна сцена, которую в деталях, картинно описали, по воспоминаниям очевидцев, многие биографы Наполеона. Беллилот, одетая в нарядное белое платье из индийского муслина, очаровательная как никогда, была душой собравшегося у Дюпюи избранного общества из высших офицеров, генералов и академиков. Она сидела рядом с генералом Жюно, который ухаживал за ней, казалось, даже излишне почтительно. К концу обеда, когда уже подавали кофе, дверь распахнулась и в обеденный зал вошёл обычно сверхзанятый самыми серьёзными делами главнокомандующий, генерал Бонапарт. Он с благодарностью принял от Жюно чашку кофе и стал медленно есть апельсин, не сводя при этом глаз с Беллилот. Все заметили, что она смущённо зарделась от его пристального жгучего взгляда. Наполеон выпил свой кофе, поднялся, ещё раз окинул взглядом красавицу в белом муслине и вышел. Дальше последовало самое интересное (и главное) из всего задуманного на тот вечер.
Жюно галантно предложил Беллилот чашечку кофе и вдруг «нечаянно» пролил его на белый муслин. За столом — общее замешательство, «ахи» и «охи», но Жюно, рассыпаясь в извинениях, быстро находит выход. Он предлагает Беллилот подняться в комнату этажом выше, где она найдёт кувшин с водой, чтобы смыть пятно, и там же сможет просушить платье. Беллилот взбежала по лестнице на второй этаж, вошла в ту комнату и сразу увидела там не только кувшин с водой, но и… генерала Бонапарта. Когда они оба после долгого отсутствия спустились в зал, их встретили аплодисментами и криками «Браво!». Надо полагать, больше всех, кроме самого Наполеона, был доволен Жюно.
Так начался роман главнокомандующего Восточной армией с женой его младшего офицера, лейтенанта. Беллилот, естественно, сразу влюбилась в молодого, но уже всемирно прославленного гения, да и Наполеон казался, на взгляд окружающих, тоже по-настоящему влюблённым. Но что делать с её мужем? О, как он мешал им обоим!
Наполеон придумал (может быть, по подсказке того же Жюно или Бертье) отправить лейтенанта Фуре якобы с почётной и секретнейшей миссией во Францию. Бертье вызвал его к себе и уведомил о поручении главнокомандующего:
Узнав таким образом об измене жены, Фуре — неожиданно для Наполеона и Беллилот — объявился в Каире и устроил изменнице такую сцену супружеской ревности, что она потребовала развода. Спешно и «не по форме», решением военного комиссара, развод был содеян. После этого бывшая мадам Фуре, вернув себе девичью фамилию Белиль, повела себя совершенно открыто как фаворитка главнокомандующего. Она появлялась вместе с ним на всех приёмах и даже гарцевала в его свите на арабском скакуне, обученном специально для неё, причём теперь облачалась в форму не просто егерскую, а генеральскую, с треуголкой на пышноволосой головке. «Вот наша генеральша», — говорили о ней солдаты, а генералы называли её «Клеопатрой».
Можно себе представить, как переживал, глядя на всё это, адъютант Наполеона Евгений Богарне — сын Жозефины. Наполеон со своей стороны чувствовал себя неловко, прелюбодействуя с Беллилот фактически на глазах у Евгения. В конце концов греховодник-отчим спровадил своего пасынка в отпуск.
