Гражданин Бонапарт полностью

Своё решение снять осаду Сен-Жан д'Акра Наполеон замаскировал, по его собственным словам, «удвоением силы огня, вся осадная артиллерия непрерывно стреляла в течение шести дней, сравняв с землёй все укрепления мечети и дворца паши»[939]. Тем временем раненые и больные французы, а также пленные турки и англичане, госпитали и обозы эвакуировались через Яффу в Каир. С утра 20 мая французские войска бесшумно оставили позиции у стен так и не поддавшейся им крепости и потянулись вдоль морского берега в обратный путь. «Осаждённые обнаружили снятие осады только 21-го днём, — вспоминал Наполеон. — Радость их была тем более велика, что они считали своё положение отчаянным и боялись, что город будет взят штурмом. Совершенно не имея кавалерии, Джеззар не смог преследовать французскую армию»[940].

21 мая на первом привале после Сен-Жан д'Акра у г. Хайфа был оглашён приказ Наполеона по армии. Стараясь поднять дух своих заметно деморализованных солдат, главнокомандующий восславил их победы: «Вы овладели всеми крепостями, которые защищают колодцы пустыни. Вы рассеяли в битве у горы Фавор орды, сбежавшиеся со всей Азии в надежде на ограбление Египта <…>. Вы в течение трёх месяцев вели войну в сердце Сирии, захватили 40 орудий, 50 знамён, 6000 пленных, сравняли с землёй укрепления Газы, Яффы, Хайфы, д'Акра». Но причину отступления, т.е. фактически проигрыша сирийской кампании, Наполеон объяснил своим воинам, как никогда до 1812 г., неубедительно, если не сказать больше: непонятно. «Нам предстоит вернуться в Египет, — говорилось в приказе. — Наступление времени, благоприятного для высадки войск, требует моего возвращения туда»[941].

Следующий привал французов — в г. Яффа, где ранее уже случились два происшествия на их пути к Сен-Жан д'Акру, вошедшие в мировую историю и литературу, — был омрачён инцидентом, тоже получившим широкий резонанс в мировой литературе о Наполеоне. Речь идёт о судьбе больных чумой, число которых в разных источниках называется по-разному: 7, 11, 50 и даже 100 человек[942]. Встал вопрос, брать ли их с собой, рискуя заразить здоровых солдат, или оставить на скорую и, возможно, мучительную смерть от рук извергов Джеззар-паши. Наполеон приказал было начальнику медицинской части Р.Н. Деженетту дать им сильную дозу опиума, заявив при этом, что «это лучше, чем оставить их во власти турок». Но Деженетт возразил, что его дело — лечить людей, а не убивать их. Наполеон задумался: как быть?

По совокупности разных данных можно заключить, что Наполеон отменил свой приказ. Зачумлённые солдаты были оставлены в госпитале Яффы и оказались в плену у турок и англичан. Даже такой недоброжелатель Наполеона, как Вальтер Скотт, был уверен, что такого приказа не было. «Если бы Бонапарт действительно отдал такой приказ, — читаем у Скотта, — то Сидней Смит (он и нашёл позднее в госпитале тех солдат, о которых шла речь) наверняка не умолчал бы о таком факте. Их распря с Наполеоном заставила бы его это сделать, но Сидней Смит ничего подобного никогда не говорил»[943].

Отступали французы от Сен-Жан д'Акра в гораздо более тяжких условиях, нежели те, при которых они двумя месяцами ранее наступали. Теперь к раскалённым и сыпучим пескам, палящему солнцу, удушающей жаре, невыносимым мукам жажды, вспышкам чумы прибавился упадок духа от неудачных попыток овладеть турецкой «избушкой на курьих ножках». Наполеон приказал отдать своих лошадей под фургоны для больных и раненых, а всем здоровым — идти пешком. Когда его конюший осведомился, какую из лошадей оставить для главнокомандующего, он стал орать на него: «Всем идти пешком, чёрт побери! Я первый пойду. Вы что — не поняли приказа? Вон!»[944]