Гражданин Бонапарт полностью

Наполеон сразу же с высокого холма, который носил имя Ричарда Львиное сердце, а ныне носит имя самого Наполеона, увидел, что в крепости не только укреплены старые башни, но и воздвигнута вдоль крепостных стен новая линия укреплений, оснащённая, как оказалось, артиллерийскими батареями из 250 орудий. К тому времени он узнал и другое: в номинальном подчинении у Джеззар-паши руководят обороной крепости два выдающихся специалиста, лично известных Наполеону,

Первым из них был военный инженер Антуан Ле Пикар де Фелиппо (1768–1799), который окончил Парижское военное училище в одном классе с Наполеоном (то был класс академика Г. Монжа), причём в один день с ним держал выпускной экзамен по математике у другого академика — П.С. Лапласа. С началом революции родовитый дворянин и роялист де Фелиппо эмигрировал, но в 1797 г. после переворота 18 фрюктидора ненадолго вернулся во Францию и здесь 21 апреля 1798 г. совершил беспримерно дерзкую акцию, последствия которой больно ударили по Французской Республике и лично по Наполеону. Де Фелиппо и два его сообщника, переодетые в жандармскую форму, явились к начальнику тюрьмы Тампль (главной в Париже) и предъявили ему подложный, но очень искусно имитированный приказ Директории передать им содержавшегося в тюрьме опаснейшего врага Франции — английского офицера, будущего адмирала У.С. Смита, взятого в плен под Тулоном[917]. Начальник тюрьмы выполнил этот «приказ», а когда тюремные и все прочие власти, вплоть до самой Директории, спохватились и всполошились, преступников уже и след простыл. Так де Фелиппо чуть ли не из самого ада раздобыл для Джеззар-паши второго, столь же, если не ещё более ценного помощника.

Уильям Сидней Смит (1764–1840), по выражению А.3. Манфреда, «один из последних представителей вымирающего племени британских пиратов», который «мог бы по праву считаться законным наследником» самого Френсиса Дрейка[918], моряк не только английского, но также шведского и турецкого флотов, отсидевший четыре года во французской тюрьме, а потом заседавший в английском парламенте (а на Венском конгрессе 1815 г. представлявший экс-короля Швеции Густава-Адольфа IV), этот злой гений Наполеона, противостоявший ему ещё в Тулоне, теперь вновь встал на его пути.

Дело в том — и это оказалось для Наполеона главной, трагической для него неожиданностью, — что 18 марта, за день до подхода Сирийской армии к Сен-Жан д'Акру, английская эскадра, которой командовал Сидней Смит, перехватила морские транспорты французов. Добычей англичан стали запасы продовольствия, амуниция, боеприпасы, а главное — 40 тяжёлых осадных орудий. Наполеон отправил их к Сен-Жан д'Акру морем, полагая, что доставить туда артиллерию сухим путём, через глубокие пески Синайской пустыни, было бы гораздо труднее и дольше.

Если бы Смит не успел перехватить французские транспорты, Наполеон овладел бы Сен-Жан д'Акром без труда. Его тяжёлые орудия «в 24 часа сравняли бы с землёй» укрепления Джеззар-паши и де Фелиппо[919]. Но теперь всё обернулось так, что войска Наполеона, штурмуя крепость, попали под огонь собственной артиллерии. Поэтому Наполеон категорически утверждал, что Смит в мартовские дни 1799 г. «спас Джеззар-пашу»[920]. Несколько преувеличенно, но красиво и очень близко к истине звучит здесь вывод Д.С. Мережковского: «Бонапарт понял, что Акр — конец Синайской кампании, так же как Абукир — Египетской: снова море победило сушу»[921].

Да, позднее Наполеон признавал, что именно Сен-Жан д'Акр положил конец его расчётам на успех похода в Индию. Но тогда, в марте 1799 г., несмотря на несчастное для него стечение обстоятельств, он ещё надеялся овладеть крепостью. 28 марта французы взорвали мину под главной башней и пошли на штурм её повреждённых стен, но были отбиты. Джеззар-паша руководил обороной крепости и «тут же щедро награждал своих воинов за каждую голову неверного, положенную к его ногам»[922].