Гражданин Бонапарт полностью

Трудно представить себе, как успевал первый консул и будущий император вникать буквально во все (вплоть до мельчайших деталей) государственные и военные, экономические и социальные, религиозные и культурные проблемы. Его высочайшая репутация как лидера нации и личные (нередко дружеские) связи с корифеями науки, литературы, искусства, конечно, помогали ему задумывать и осуществлять любое дело и при необходимости ускорять осуществление задуманного. Вот, казалось бы, мелкий, но характерный штрих. В апреле 1806 г. Наполеон пишет коротенькую записку министру внутренних дел Ж.-Б. Шампаньи: «Когда будет закончен перевод географии Страбона?» «Наверное можно сказать, — комментирует этот факт акад. А.Н. Крылов, — что после этого перевод пошёл быстро»[1862].

Наполеона воспринимают прежде всего как военного гения. Но не менее велик он и как государственный деятель, администратор, законодатель, творец Гражданского кодекса. Его Кодекс стал основой развития гражданского общества в Европе с тех пор и до наших дней. Очень точно выразился Д.С. Мережковский: «Кодекс всемирен, так же как и Революция»[1863]. Поэтому и поклонники Наполеона, и его критики признают, что Гражданский кодекс — «самое благородное творение» его гения (Стендаль[1864]), «одного Code Napoléon было достаточно, чтобы составить славу для законодателя» (А.К. Дживелегов[1865]). Сам Наполеон хорошо это понимал. «Моя истинная слава не в том, что я выиграл 50 сражений; одно Ватерлоо зачеркнуло их все. То, что будет жить вечно, — это мой Гражданский кодекс»[1866], — так подвёл он на острове Святой Елены главный итог своей жизни.

Проследив жизненный путь Наполеона, ещё до того как он стал императором, удивляешься его феноменальной неповторимости: сын заштатного дворянина-островитянина, в 22 года лейтенант, в 24 — генерал, в 28 — всемирно прославленный полководец, которого уже тогда ставили в один ряд с Ганнибалом и Цезарем, в 30 лет — завершитель величайшей из революций, повелитель Франции, её реформатор и законодатель. В следующие 15 лет и 100 дней он познает ещё более высокие взлёты, но уже и падения — от Москвы до Парижа и от одного острова (Эльба) до другого (Святой Елены). Как бы то ни было, о нём уже в 1799–1804 гг. можно было сказать, что мир не знал другого примера столь головокружительной карьеры. Генерал М.-С. Фуа, соратник Наполеона, так вспоминал о нём: «Подобно богам Гомера, он, сделав три шага, был уже на краю света»[1867].

В самом деле, к 1804 г. Наполеон успел поразить мир своими военными победами на просторах Италии и Египта, сразу же и навечно запечатлёнными в истории: Лоди и Арколе, Кастильоне и Риволи, Пирамиды и Маренго были тогда у всех на устах. Но ещё более значимыми, как выяснилось впоследствии, стали и для Франции, и для всей Европы его мирные свершения: это он «упорядочил хаос» революции 1789 г., положил конец партийным распрям, политическому террору, бандитизму и роялистским заговорам, восстановил разрушенный и поруганный статус религии при полной свободе вероисповеданий и, главное, при сохранении светского характера государства. Он завоевал для Французской республики мир после 10-летнего кровопролития (оказалось, ненадолго, но в этом не его основная вина) и стабилизировал внутреннее положение в стране, закрепив стабилизацию своим Гражданским кодексом.