Гражданин Бонапарт полностью

К счастью для него, чёрная полоса продлилась недолго. В июле 1795 г. Обри на его посту главы военного отдела Комитета общественного спасения сменил генерал Луи-Гюстав де Понтекулан (1764–1853) — будущий пэр Франции во времена империи Наполеона, Реставрации Бурбонов и Июльской монархии, умный и предусмотрительный политик. Он принял генерала Буонапарте, о котором уже был наслышан, очень доброжелательно и зачислил его в Топографическое бюро военного отдела (т.е. своего рода Генеральный штаб) с таким заданием, о котором Наполеон тогда мог только мечтать, — заняться разработкой оперативных планов для Итальянской армии. Наполеон сразу же начал строить головокружительные, истинно наполеоновские планы военной кампании против Австрии на территории подконтрольной ей в то время Италии. Эти планы он сам, когда пробьёт его час, и реализует. Вот их суть. Наполеон учёл, что вассал Австрийской империи король Сардинии, «прозванный по своему географическому и военному положению привратником Альп»[326], владеет крепостями на всех перевалах из Франции в Италию. Поэтому Наполеон задумал обойти альпийские высоты и вступить в Италию там, где обрывалась цепь высоких гор и начинались низкогорные Апеннины, хотя именно тот путь сардинцы охраняли особо. Взяв на этом пути порт и крепость Савону, он мог отрезать сардинскую армию от австрийской и бить их по частям[327].

Такие планы сработают год спустя. А пока предложения генерала Буонапарте, хотя и были одобрены Комитетом общественного спасения, вызвали негативную реакцию у главнокомандующего Итальянской армией генерала Б. Шерера. Тот объявил гениальные расчёты Наполеона «безумной химерой, родившейся из больного мозга»[328]. По данным Ф. Кирхейзена, так успел отреагировать на работу наполеоновской мысли предшественник Шерера на посту главкома Итальянской армией генерал Франсуа Этьен Кристоф Келлерман (1735–1820) — герой исторической битвы войск революционной Франции с войсками феодальной Европы при Вальми 20 сентября 1792 г. и будущий маршал Наполеона[329].

Тем временем в августе 1795 г. Понтекулан был уволен, а новое руководство Топографического бюро и военного отдела потеряло интерес к планам Наполеона. Он вновь оказался не у дел, правда и теперь ненадолго. Однажды ему, генералу Французской республики, едва не привелось стать жертвой республиканского экстремизма. Наполеон и двое его друзей-адъютантов, капитаны А.Ж. Жюно и О.Ф. Мармон, встретили на одной из улиц Парижа толпу крайне возбуждённых горожан, которые требовали хлеба. Ими предводительствовала очень тучная женщина.

— Вся эта свора в эполетах, — кричала она, — жирует за наш счёт, а мы голодаем! Бей их!

— Мамаша! — обратился к ней Наполеон. — Взгляни на меня хорошенько! Кто из нас двоих жирнее?

Толпа, разглядев худого, как щепка, генерала, с хохотом расступилась перед ним и его спутниками[330].

Терзаясь муками обидной и даже оскорбительной для него после Тулона невостребованности, Наполеон пошёл на отчаянный шаг: решил пристроиться, хотя бы на временную службу... к турецкому султану. 30 августа он подал ходатайство в Комитет общественного спасения направить его в Константинополь на правах военного советника[331]. «Тут, — писал об этом Вальтер Скотт, — вполне можно представить его достигшим титула паши, если не выше, так как по природе своей и талантам он нигде не смог бы остаться посредственностью»[332]. Но пока Наполеон ждал, к чему приведёт его турецкая затея (возможно, он вспомнил тогда, сколь неудачной оказалась его попытка перейти на службу в Россию), грянул Вандемьер, а с ним кончились всё — на 20 лет вперёд! — антракты в наполеоновской карьере.

«1795 год был одним из решающих, поворотных лет в истории Французской буржуазной революции»[333]. Это мнение акад. Е.В. Тарле неоспоримо.