Наполеон узнает о замужестве Дезире в Египте и напишет об этом Жозефу: «Я от души желаю, чтобы Дезире была счастлива с Бернадотом. Она, безусловно, того заслуживает»[314]. В то время Наполеон ещё не знал Бернадота близко, хотя, конечно же, имел о нём ясное представление по совместному участию в Итальянской кампании 1796–1797 гг. и по рассказам Жозефа. Уже тогда Бернадот как личность вполне проявил себя[315]. Очень точно сказал о нём Десмонд Сьюард: «Он был одарён, энергичен, безжалостен и в придачу огромный лжец, пусть даже весьма очаровательный, — словом, искушённый в политике боец»[316].
Хотя нам ещё предстоит встретиться с Дезире (и в особенности с Бернадотом), здесь уместно проследить, как сложилась её судьба и влиял ли на неё Наполеон в дальнейшем. К концу первого же года супружества с Бернадотом Дезире родила сына и по возвращении Наполеона из Египта обратилась к нему с просьбой быть крёстным отцом её первенца. «Это был как бы её реванш, — комментирует Гертруда Кирхейзен такой шаг Дезире. — В её взгляде светилась скрытая торжествующая гордость, когда она показала ему своего сына. Сын! Наполеону так и не суждено было иметь его от Жозефины. Не закралось ли теперь ему в душу сожаление о том, что он не женился на молоденькой Дезире? Он дал своему крестнику героическое имя Оскар, словно предугадал, что он будет впоследствии шведским принцем»[317].
В те дни, разумеется, Наполеон никак не мог предугадать, что Дезире станет королевой, а её муж и сын — королями Швеции, родоначальниками доныне правящей там династии Бернадотов.
Став консулом, а затем императором, Наполеон будет постоянно заботиться о Дезире и об Оскаре (её сыне и своём крестнике), тешить её такими драгоценными подарками, среди которых были севрские вазы, лучшие в мире парижские гобелены, одна из трёх роскошных шуб, преподнесённых ему императором Александром I в Эрфурте. Но, главное, ради неё он обеспечит карьерный взлёт и материальное изобилие Бернадоту как её мужу, хотя (мы это ещё увидим) Бернадот на всю жизнь останется его сначала тайным, а потом и явным врагом. Наполеон прямо говорил: «Если Бернадот стал французским маршалом, князем Понтекорво и королём, то причина этому — его брак. Все его ошибки за время Империи были прощены ему благодаря этому браку»[318].
Да, всё это верно. «Ради неё он будет с тем же постоянством возвышать Бернадота, с каким тот — его предавать», — справедливо заметил Э. Людвиг. Только ради Дезире Наполеон дал согласие на избрание Бернадота наследником шведского престола, а ведь «одно лишь слово Наполеона — и шведская корона не коснулась бы головы Бернадота»[319]. Но кроме титулов и званий опять-таки ради Дезире он купил Бернадоту отель Моро за 400 тыс. франков и назначил ренту в 300 тыс. франков, пожаловал ему 1 млн франков наградными, прощал не только военные (иной раз подсудные) промахи Бернадота, но даже его причастность к заговору Ж. Фуше и Ш.М. Талейрана против Наполеона[320].
