«Еврейский вопрос решался в течение двух тысяч лет и не был решен. Есть два решения: или ассимиляция, или изоляция в отдельное национальное государство (сионизм). Мы можем сделать и то, и другое. Во-первых, по огромной нашей способности к ассимилированию (как у нас ассимилировались немцы) и, во-вторых, потому, что мы можем предоставить евреям хотя бы тот же Биробиджан: устраивайтесь и в наши дела не лезьте. Германия — ни Гогенцоллернов, ни Гитлера — так вопроса решить не может. По многим причинам. В частности, потому, что немцы — националисты, а мы — империалисты. Понятия сходные, но не равнозначащие. С расовой ненавистью к евреям у нас не выйдет ровно ничего. Каждый из нас, каким бы антисемитом он ни был, всегда имеет оговорку: «Вообще говоря, жиды сволочи, но вот Соломон Соломонович — прекраснейший человек». Это есть точка зрения империализма»[432].
В декабре 1936 года боевая семья справляла первый, вполне скромный, юбилей — выход 25-го номера «Голоса России».
«Газета уже пережила самый тяжкий материально и морально период и теперь смотрит вперед уверенно и смело, — писал Иван Солоневич в передовой статье. — Ставка на любовь к России, на чувство долга перед Ней оказалась выигранной. Десятки тысяч наших читателей и друзей — это уже сила. Двадцать пять номеров — это след, который не изгладится в истории…»[433]
Выпуская юбилейный номер, редакция в первую очередь благодарила всех своих представителей:
«Тот успех, который выпал неожиданно для всех на долю «Голоса России» — новой эмигрантской газеты, созданной с капиталом в… 100 франков, во многом должен быть отнесен за счет усилий наших представителей на местах»[434].
Солоневичи продолжают считать свою газету докладом русской эмиграции — рапортом разведчиков, вернувшихся из стана врага, захватившего их Родину.
«Мы даем себе ясный отчет в том, что «Голос России» как газета ведется пока очень плохо, что в ней не хватает целого ряда отделов, не хватает информации, не хватает сотрудников, не хватает многого. Все это до некоторой степени объясняется, с одной стороны, громадной загруженностью нашей «редакционной коллегии», а с другой — тем трагическим в истории всей России и эмиграции обстоятельством, что в нашем правом лагере всегда было очень мало и публицистов и газетчиков.
Но, укрепляясь в материальном отношении (наши книги переводятся для пятнадцати иностранных издательств) и создав около себя актив не только читателей, но и сотрудников и друзей — «Голос России» может смело смотреть в будущее.
Конечно, много трудностей предстоит впереди. В пяти странах газета не разрешена к продаже и распространять ее приходится иными путями. <…>
