Во-первых, в РОВСе далеко не все разделяли мнение фон Лампе. Иные бросались и необоснованными обвинениями в адрес «подозрительных братьев». Что подтверждают, например, строки из письма генерала Абрамова тому же фон Лампе (начало сентября 1936 года): «Взятое направление «Голосом России» — пока еще не меняется, и потому газета встречает всеобщее одобрение. Но к авторам у нас отношение сдержанное и весьма настороженное; к последнему имеются достаточные основания, хотя и недокументальные»[441]. Фон Лампе ответил: «Постараюсь узнать что могу об интересующих Вас лицах. Мне очень интересна характеристика Солоневичей — о них говорят плохо, но к этому не приводят решительно никаких данных»[442].
Во-вторых, Солоневичи сами предпочитали держать дистанцию и издавать газету без посторонней помощи и водительства. Причем инициатором такой политики был, конечно, Иван. Борис же вступил в РОВС еще в Финляндии, и его деятельность в этом направлении принесла впоследствии немало проблем (об этом подробнее — в следующей главе). Впрочем, отдавая минимальную дань политкорректности, издатель «Голоса России» все-таки «слал на добровольную цензуру» свои писания генералу Абрамову[443].
Начальник канцелярии Императора Кирилла Владимировича контр-адмирал Гаральд Карлович Граф практически повторяет опасения В. В. Орехова в письме генералу А. С. Олехновичу:
«Газеты Солоневичей я пока еще не видел. Я полагаю, что они довольно быстро скиснут, ибо давать интересные информации о положении внутри Р <оссии> весьма трудно, не имея в своем распоряжении соответствующего информ <ационного> аппарата. Остается, значит, комментировать советские газеты, а это нелегко делать, чтобы комментарии были бы интересными»[444].
Как видим, весть о новом мощном импульсе антибольшевицкой борьбы быстро докатилась и до Российского Императорского Дома. И если в документах и письмах Императора Кирилла до поры до времени фамилия Солоневичей не упоминается, то в официальной переписке начальника канцелярии Государя Г. К. Графа уже во второй половине 1936 года она звучит практически ежемесячно. И вот в каком ключе:
«Теперь в Софии обосновались бр <атья> Солоневичи, которые лучше чем кто-либо дают возможность понять происходящее в России, и в этом отношении они очень интересны»[445].
«Солоневичи присылают свою газету Его Величеству, что, по-видимому, доказывает их лояльность, но в тоже время по установкам они пока что не наши. Впрочем, многое является и заблуждением. Они стараются доказать, что в Р <оссии> жаждут войны, и это только может спасти положение. Против этого возражать не приходится, но это не значит, что мы сторонники интервенции. Вообще углублять этот вопрос я считаю скорее вредным, ибо не от нас будет зависеть, начать или предотвратить войну против России»[446].
Изображающая из себя «придворную» организацию Младоросская партия с ревностью следила за первыми успехами «Голоса России». Надо отдать должное: издательская деятельность у младороссов была поставлена на высоком уровне, и любых потенциальных конкурентов ожидал «ласковый прием» вне зависимости от географии. Тем более, напомним, предложение «второсоветчиков» о сотрудничестве, сделанное еще в Финляндии, Иван Солоневич отверг. Надо же было как-то отвечать. И младороссы ответили.
Так, в июле 1936 года в органе младороссов «Бодрость!» была опубликована статья С. Попандопуло «Запах клеветы и подлости»[447]. Первая стрела полетела, впрочем, пока не в сторону Солоневичей, а по адресу В. М. Левитского, представителя «Голоса России» в Париже. Вскоре полемика завязалась совсем уже ожесточенная — и с самими Солоневичами. В сентябре тот же Попандопуло в той же «Бодрости» публикует памфлет «Повторение пройденного»[448], в котором утверждает, что ничего нового о советской России Солоневичи не сказали, что все это давно известно эмигрантам. Многочисленные печатные органы «второй советской» партии столь же бодро подхватывают почин.
Представители Младоросской партии отличились и на докладах Солоневичей в Белграде в октябре.
