Впрочем, как уже было сказано выше, выпады в сторону Императора Кирилла Владимировича имели своей целью не Главу Дома, а его окружение, «вторую советскую партию» — младороссов. Что, конечно, мало извиняет публициста, но хоть как-то оправдывает его. Солоневич был искренне убежден в том, что необходимо вбить клин между Династией и младороссами, и явно не стеснялся в средствах.
По идее обо всех перипетиях шпионских и контрразведывательных действиях вокруг Солоневичей можно было бы написать и раньше. Ведь уже в октябре 1934 года, то есть всего через пару месяцев после побега, иностранный отдел НКВД завел дело «по освещению преступной деятельности «спортсменов» за рубежом», как об этом пишет Нил Никандров в книге «Иван Солоневич: народный монархист»[464].
Но, во-первых, у Никандрова данная линия — шпионско-романическая — проработана лучше других, и каждый желающий может обратиться за подробностями к первоисточнику. А во-вторых, он же в «Хронологии жизни и творчества Ивана Солоневича», размещенной в конце труда, пишет буквально следующее: «1937 год — активная работа резидентуры НКВД и «контрразведки» РОВСа в Софии по «разоблачению провокаторства» Ивана Солоневича и его брата»[465].
Следовательно, и мы не погрешаем против истины, обращаясь к этой теме накануне изложения событий 1937 года.
Итак, Солоневичи к периоду расцвета своей деятельности (об этом — следующая глава) оказались под перекрестным огнем сразу трех орудий. Первое — это, конечно, иностранный отдел ОГПУ. Для чекистов, проворонивших побег из лагеря заграницу, было делом чести обезвредить врагов — для начала морально, а если не удастся, то и физически. Второй фронт — вожди эмиграции. Для рядовой массы «Голос России» стал откровением и чем-то вроде «луча света в темном царстве». Но так называемые верхи Зарубежья не могли не почувствовать угрозы своему авторитету и исходя из чувства здоровой (и не очень) конкуренции искали поводов — в лучшем случае для сомнений, в худшем — для компрометации. Третья сила — иностранная. Своими многочисленными публикациями в зарубежной прессе, а начиная как раз с 1937 года и изданиями своих книг в переводе на многие языки (до этого вышло только чешское издание «России в концлагере») Солоневичи приковали к себе внимание всех возможных разведок и контрразведок — с соответствующими последствиями.
Эти три фронта переплетались самым тесным образом — через людей, а еще больше — через распространяемую ими информацию. Операция по дискредитации братьев велась чекистами по всем законам жанра. РОВС заглатывал практически все крючки, немногим более разборчивы были иностранные разведки и полиции.
С последних и начнем. Как уже писалось, еще в 1934 году, сразу после побега Солоневичей, Финская политическая полиция усомнилась в достоверности сведений, сообщенных на допросах Борисом, и предположила, что он «засланный казачок» и его цель — Германия, куда он собирается отправиться «в качестве агента большевиков». Затем, уже собираясь покинуть Финляндию, братья столкнулись с отказом в визе со стороны германского министерства внутренних дел. Возможно, аукнулись как раз домыслы финнов. Возможно и то, что Борис вызвал подозрения немцев тем, что сначала просил визу, как спортсмен-борец, а потом как врач и писатель. В немецких головах, видимо, как-то не укладывалось, что один русский человек — неполноценный, унтерменш, с расовой точки зрения — мог соединять в себе все эти качества.
Опасения болгарского политического ведомства активно подпитывались эмигрантскими слухами. Тем более что заместителем начальника управления софийской полиции был русский эмигрант А. А. Браунер, член РОВСа. И работал он в тесной связи с К. А. Фоссом — тем самым, который устроил Солоневичам визу в Болгарию и который возглавлял там «Внутреннюю линию», своеобразную контрразведку РОВСа.
