Гражданин Империи Иван Солоневич полностью

Кое-какой «черный след» тянулся и из Финляндии, но тяжелая артиллерия заработала, конечно, только после выхода — и успеха — «Голоса России». В самом деле, разве можно сопоставить эмигрантов (относительно рядовых беглецов), пусть даже и печатающих свои «обвинения» советскому режиму в русской и иностранной прессе — с издателями газеты, вокруг которой постепенно начинает складываться подобие антисоветской организации.

В частности, генерал-майор С. Ц. Добровольский, координатор диверсионной и шпионской деятельности русских эмигрантских организаций в Финляндии, 20 декабря 1936 года писал председателю РОВСа Е. К. Миллеру:

«Еще и в последний раз я прошу обратить внимание на «знаменитых братьев», работа которых вам кажется полезной. В Гельсингфорсе я был с визитом у весьма компетентного в этом деле лица, которое, со слов директора дружественной фирмы (имеется в виду начальник финской разведки — авт.), имеет серьезные подозрения, что мы имеем дело с опытными провокаторами, преследующими цель захвата эмигрантской активности, задачу, с которой они справляются блестяще»[466].

В новый 1937 год «Голос России» рванул с места в карьер. Все началось с откровений в передовице:

«По тем данным, которые мы получили из нескольких источников, и которые не вызывают решительно никаких сомнений, на газету готовится решительная атака с обеих сторон — с советской и с эмигрантской. Мы не знаем, в какой степени детали этой атаки заранее согласованы обеими атакующими сторонами»[467].

Нельзя отказать Солоневичу в проницательности: атаки, действительно, пошли. Их и не могло не быть, учитывая работу «товарищей» и склонность эмигрантов подозревать всех подряд, а уж особенно перебежчиков, в работе на ГПУ. Но Солоневича беспокоило другое — то, что момент для атаки был выбран его противниками очень удачно. Во-первых, с точки зрения экономической: курс франка (и многих других валют) упал, а болгарский лев остался стабилен, в результате чего «Голос России» стал терять около четверти своих поступлений. Во-вторых, и с точки зрения политической, ввиду того что статьи по еврейскому вопросу многим из правого лагеря эмиграции пришлись не по вкусу. Первого фактора, безусловно, предвидеть было нельзя, второй просчитывался Иваном заранее:

«Мы рисковали подрывом доверия к нам со стороны основной массы наших читателей. Подрыва, как уже оказалось, не произошло. Однако, как это ни парадоксально, атака, в частности, будет вестись и таким путем: с о в е т с к а я агентура будет доказывать, что газета издается на еврейские деньги. Из этого варианта едва ли что-нибудь выйдет: даже не очень внимательному читателю ясно, что газета стоит на антисемитской точке зрения, но что та же газета будет решительно протестовать против всякого извращения фактов, против подложных списков и против попыток изобразить нас баранами, а евреев гениями, нас — импотентами, а евреев — властителями»[468].

Как видим, до поры до времени Солоневич не упоминает о третьем фронте, связанном с иностранными разведками. Безусловно, он понимал, что такой фронт существует — хотя бы потому, что многие эмигранты избрали своим поприщем «ловлю счастья» на стороне. Но говорить об этом в открытую значило бы подвергать опасности дальнейшее существование «Голоса России», который уже оперился, однако всерьез на ноги еще не встал. Потому Иван Лукьянович делает акцент на другой связке, советчиков и их пособников в эмигрантской среде: