Гражданин Империи Иван Солоневич полностью

Но тогда возникает другой вопрос: ежели это и провокация, так кому она нужна? Ежели, как подозревает г-н Некрасов, наши утверждения о том, что русский человек эмиграции будет после переворота чувствовать себя в России «просто, как у себя дома» являются провокацией, то можно задать и такой, например, вопрос: кому именно такая «провокация» нужна и кто именно будет ее оплачивать?

Можно подозревать, что это утверждение ошибочно. Можно говорить, что это утверждение является ложью. Но почему оно может быть провокацией? Ежели я утверждаю — а я это утверждаю категорически — что два сына одной и той же матери-России, из которых один попал за руль парижского такси, а другой за плуг рязанского колхоза — остаются братьями, что никакой пропасти между ними нет, что даже те семейные недоразумения, которые в прошлом между этими братьями были — сейчас сглажены и изгнанничеством здесь, — и ссылками там, и шофферством здесь, и концлагерями — там, — то в чью, спрашивается, пользу может пойти такое утверждение — даже и в том случае, если оно ложно? Большевикам? Араки? Масонам? Евреям? Кто из них стал бы оплачивать «провокацию» такого рода. Кому, кроме России, нужно единство ее сыновей?..»[459]

Не обошлось без полемики и с церковными кругами. Можно даже сказать, что эту полемику Иван Солоневич вызвал сам. Будучи в почти дружеских отношениях с протопресвитером (главным священником Русской Армии) о. Георгием Шавельским, он показал ему свою статью «Разгром церкви» и попросил высказаться на страницах «Голоса России».

В этой статье И. Л. утверждал вещи, шедшие совсем уж в разрез с общим мнением эмиграции — в частности, говорил о том, что никакого религиозного возрождения в СССР не происходит.

«Я думаю, — писал Иван Лукьянович, — что вместо возрождения сейчас Россия переживает наибольший в своей истории упадок какой бы то ни было религиозности.

Возможно, что я ошибаюсь, но это маловероятно. Между возрождением и упадком слишком большая разница, чтобы ее мог не заметить человек хотя бы с минимальной наблюдательностью, а я этим вопросом интересовался специально»[460].

Рецензия о. Шавельского была помещена в том же 14-м номере «Голоса России».

«Для меня неубедительно заявление И. Л. Солоневича, что религия в Советской России почти исчезает, — утверждал отец Георгий. — Рост религиозного чувства — подлинного, а не фальшивого, напускного и подделывающегося — незаметен для человеческого глаза. Недаром Христос сравнивал его с семенем, которое, невидимо для человеческого глаза, прорастает в земле. Неопустительно посещение храмов, отбиванье поклонов, возжигание лампад и свечей далеко не всегда служит признаком подлинной, не показной набожности.

Может быть, теперь в России многие и многие не думают о религии. Но весь советский строй подготовляет почву для религии. Это не парадокс. Религия всегда разросталась на почве страданий. А тут, кроме того, всеобщая ненависть к советской власти не может не возбуждать симпатий к религии, которая советскою властью неистовее всего преследуется. Надо ли говорить о том, что без религии не может не истосковаться русская душа?»[461]

По поводу той же статьи Солоневич не побоялся полемизировать даже с архиепископом Брюссельским и Бельгийским Александром (Немоловским). Письмо владыки было опубликовано в «Последних Новостях» и содержало следующие упреки: