Новость о взрыве в Софии облетела, без преувеличения, все ведущие газеты планеты: американская New York Times, французские Le Temps и Le Matin, английская Daily Telegraf, итальянские Corrierra Della Sierra и La Stampa. Даже провинциальные, с точки зрения мирового масштаба, австралийские, бельгийские, венгерские, голландские — и далее по алфавиту — издания поместили, часто на первых полосах, заметки о покушении.
О немецкой печати, часто информированной лучше многих других, и говорить не приходится. Германское агентство DNB снабжало своими сводками полмира. А уж сенсационные заголовки изобретались на местах: «Взрыв бомбы в квартире русского эмигранта в Софии», «Бомба по почте», «Адская машина ГПУ», «Двое убитых и один раненый», «Бомба для русского писателя», «Большевицкие террористы в Софии»…
Некоторые средства информации, впрочем, одной телеграммой о трагедии и ограничились. Другие же продолжали писать о взрыве еще примерно с неделю. Освещались две темы — подробности покушения и политическая подоплека. В том, что бомба была подброшена большевиками, практически никто не сомневался. Нередко софийский взрыв ставился в один ряд с другими действиями советской агентуры в Европе.
«Опять ГПУ!» — восклицала, например, в заголовке немецкая газета Freiburger Zeitung, и продолжала:
«Однажды кто-то назвал московских контрабандистов из ГПУ «Крупнейшей партией преисподней». Как показывают мировые события, характеристика эта — не в бровь, а в глаз. Где еще могла свить себе гнездо самая крупная и наилучшим образом организованная банда бесов, как не в оплетших своей паутиной весь мир сталинских структурах? Германия и Италия могут по праву и с честью гордиться тем фактом, что они остались практически единственными в мире государствами, в которых ГПУ не удалось обосноваться для обстряпывания своих темных делишек.
Буквально вчера в Лондоне закончился крупный государственный судебный процесс, в ходе которого неоднократно упоминалась Москва, причем были оглашены не только имена высланных в Москву вражеских резидентов, но и тайная организация «Друзья Советского Союза», члены которой все до единого также подлежат депортации из страны.
Париж же находится под впечатлением от злой шутки, разыгранной советским посольством, оставившим с носом французскую юстицию. Подозреваемая в убийстве агент ГПУ Лидия Грозовская курьезным образом исчезла прямо в ходе процесса. При этом ее побег из Франции вовсе не относится к случайному везению: она была укрыта на территории советского посольства в Париже и получила дипломатический иммунитет, после чего посольство цинично назначило за ее поимку награду в размере 50 000 франков. И в то время, как французская безопасность рушится под ураганным натиском, правительство ничего не предпринимает для того, чтобы показать, что закон и полиция все еще находятся в его руках.
Примерно в то же время пришло сообщение из Софии, где ГПУ посредством взрывного устройства совершило покушение на одного из сбежавших из Союза русских писателей. Два человека убиты, один ранен»[540].
Пражские Narodni Listy так же рассматривали софийское покушение в общем политическом контексте:
«В редакции русской газеты «Голос России», выходящей в Софии, вчера произошел взрыв адской машины, которым убит секретарь редакции и смертельно ранена супруга издателя. Покушение было направлено на всю семью издателя газеты Ивана Солоневича. Он молодой русский журналист, чье имя стало появляться в русских газетах вскоре после большевицкой революции. На рубеже 1933–34 гг. он сумел бежать из советской России вместе с женой, сыном и братом, которые затем помогали ему издавать в Софии «Голос России». Иван Солоневич написал о советской России увлекательную книгу, которую в английском, французском и немецком переводах с интересом прочитали во всем мире. Она написана критически-трезво, и потому правда о Советах становится острее и убедительней. Его издание антибольшевицкое, и статьи Солоневича, основанные на личном опыте проницательного журналиста, очень злили большевиков и их болгарских прислужников. Они решили заставить замолчать всю семью — ведь двадцатилетний сын и брат были в «Голосе» журналистами. Покушение доказывает, что красный террор перешел через советскую границу и что вполне законна объявленная Римом и Берлином борьба с коммунизмом во всем мире. В Болгарии сильные волнения, и власти проводят массовые аресты. В преддверии парламентских выборов покушение сослужило плохую службу болгарским коммунистам»[541].
Больше всего, за исключением болгарской прессы, о взрыве 3 февраля писали братья-сербы.
