Одна сторона: переполненные залы, в них сливки всей национальной эмиграции. Банкеты в нашу честь — галлиполийцев, моряков, РОВСа. казаков, «Возрождения» и других. Штабс-капитаны таксисты, установившие для нас дежурства своих такси. Русские семьи, зазывавшие на русский борщ. Две случайные поездки на случайных такси, и — бывает же так — оба раза попались русские шоферы. При попытках платить: «Нет уж, И. Л., мы вас знаем — с вас еще и деньги брать!..» Вместо франков просто крепкое рукопожатие. Такие сцены повторялись и в Брюсселе, и в Берлине. Инвалидные гроши в счет «борьбы за Россию» <…> Цветы, расшитые полотенца: вы наш дорогой, вы наш родной. Почти Шаляпин.
За блеском оперной декорации, за трогательностью штабс-капитанского приема совсем другая сторона. Кулисы. Совещания. Личное знакомство со всеми верхами нашего Парижа. Милейшей души люди. И — полная безнадежность.
С одной стороны, штабс-капитаны. Mittelstand, наше tiers etat, позвоночный столб зарубежья. Люди, которые служили России и будут служить России, которые забыли о своих чинах и акциях, ежели таковые и были. С другой стороны, тот самый слой, бездарности и жадности которого не могли компенсировать ни героизм русской армии, ни моря русской крови. Слой стоит непоколебимо: да, конечно, светлейшему князю не только вернут его сто двадцать тысяч десятин, коленопреклоненные мужики принесут хлеб-соль на резном блюде и будут молить о прощении обид. Да, какие-то там красные офицеры будут разогнаны нагайками, и останки лейб-гвардии Кексгольмского полка продиктуют свою волю… неизвестно кому и неизвестно какую волю. Да, мой завод большевики, правда, перестроили совсем заново, но ведь это мой завод. «А бакинские промыслы здорово перестроены? Хорошо, что я догадался не продать своих акций — вот будут они стоить после революции!» «Я, в конце концов, готов все простить, но на губернаторский пост я, извините, не согласен. Если бы не революция, я давно был бы по чину министром».
Трехчасовая беседа с одним из представителей Династии — доклад о всем, что произошло в России. Представитель Династии пишет письмо, которое совершенно фантастическим способом попадает ко мне. В письме сказано: а) «мужики остаются мужиками» и б) «держите этих мужиков в ежовых рукавицах».
