Я бросился к нему. Перед ним на полу лежала Тамочка, в разорванном утреннем халатике, обугленная и изуродованная взрывом. Она бормотала что-то невнятное: «Юра, дай мне, дай мне». Я схватил ее за руку, но от «трудящей лапки» остались только раздробленные кости. Другая рука, правая, была оторвана почти начисто. Мы подняли Тамочку и перенесли ее на кровать. Вся стена, отделявшая ее комнату от внешнего коридора, была вибита взрывом. На полу лежало то, что осталось от Коли — немного осталось… Обе комнаты были залиты кровью и забрызганы кусками человеческих тел.
…Мне трудно сейчас вспомнить переживания этих страшных минут. Я побежал в ванную за водой для Тамочки, но коридор оказался забаррикадированным выбитыми дверями, переломанной мебелью и чем-то еще. Я бросился в свою комнату за водой и забыл о том, что в этой комнате стояла заряженная двустволка. Юра вспомнил об этом. Прыгая через кучи поломанной мебели и горящей бумаги, он догнал меня и крепко схватил за руки. Его лицо было в саже и в крови, и в глазах было безумие:
— Ватик, ты с собою ничего не сделаешь? Дай мне честное слово, что ничего не сделаешь!..
— Честное слово, Юрчик. Мы им еще должны показать…
— Да, т е п е р ь — то мы им покажем…
— А ты цел?
— Да, кажется…
Мы вернулись к Тамочке. Она уже агонизировала. Я стал лить воду на ее изуродованное и искаженное предсмертной мукой лицо. Комната начала наполняться людьми, пробиравшимися по грудам кирпича сквозь поломанную взрывом стену. В какой-то совершенно невероятный промежуток времени появилась пожарная команда. Здесь ею заведует наш соотечественник Г. П. Захарчук и команда ставит мировые рекорды быстроты. До этого страшного утра мы друг друга не знали.
Я стоял над обезображенным телом Тамочки с ощущениями, о которых лучше и не говорить. Г. П. потом говорил мне, что я проявил удивительную выдержку. По-моему — это была выдержка человека, которого ударили ломом по голове.
Г. П. спросил меня по-болгарски, в чем дело. Я пожал плечами и ответил по-русски: конечно, бомба. Г. П. тоже пожал плечами и сказал что-то в таком роде: не говорите вздора. А как ваша фамилия?
— Солоневич.
Г. П. Захарчук пожал мне руку и сказал:
— Ну тогда, конечно, бомба. Удивительно только, что ее не было до сих пор…
Юра сидел около Тамочки, или, вернее, около тела Тамочки, держа на руках ее окровавленную голову. Тамочка шептала все тише и тише. Прибыла карета скорой помощи…
