Исчез влиятельный и мощный торгово-промышленный слой, который возродится очень не скоро, а в первые послереволюционные годы будет представлен чем-то вроде нэпманов советского периода.
Исчез служилый слой, веками воспитывавшийся в определенном стиле государственности.
В страшной степени ослаблена церковь.
Таким образом, над неоформленным глубочайшим крестьянским морем, пропитавшим собою и значительную часть пролетариата, нет никакой социальной надстройки, которая разделяла бы его монархические взгляды, нет никакого «приводного ремня». Советская интеллигенция, взятая в целом, поддержит монархию или под давлением народных масс, или в результате грядущих разочарований. Но всякое разочарование обойдется дорого.
В эмиграции активных монархических кадров нет вовсе.
Отсутствие монархической интеллигенции и по ту, и по эту сторону рубежа есть самая слабая сторона монархического движения и самая сильная угроза будущему российской монархии. Было бы преступлением закрывать глаза на тот факт, что этот участок монархического фронта оголен вовсе. Именно на этом участке следует ждать прорыва вражеских сил.
Тот факт, что девяносто процентов русского зарубежья настроены монархически, не доказывает ровно ничего и ровно ничего не гарантирует. Усилиями целого ряда лет, целого ряда лиц, партий и организаций монархическое зарубежье оставлено совершенно без руля и без ветрил. Вот тут-то и скажутся ошибки и эмиграции, и Династии. Они скажутся безусловно и неотвратимо»[661].
К сожалению, большая часть «политической программы» Солоневича основана на декларациях. Но перемену в отношении Династии не отметить нельзя:
«Я, как читатели, вероятно, уже заметили, лишен дара елейного славословия. И нынешнее положение Главы Императорского Дома я хочу оценить без всякой елейности. В очень схематическом изложении оно сводится к следующему: опереться не на кого. Ни одной действительно активной, действительно монархической организации у нас нет. На парижских банкетах — люди выпьют, разойдутся и будут считать свой долг перед Россией исполненным до дна. До последней капли. Если не крови, то, по крайней мере, вина.
