Читатели «Нашей Газеты», вероятно, помнят, как я с первых шагов своей эмигрантской жизни восставал против этой чудовищной попытки. В течение долгого ряда лет эта линия, неправдоподобная и противоестественная, ни разу не была дезавуирована. Это сделано сейчас. С моей, с подсоветской, точки зрения дело заключалось, собственно говоря, вовсе не в том, что существование второй советской партии создало непереходимое средостение между Династией и монархическим зарубежьем. Дело заключалось в угрозе неизмеримо более реальной и неизмеримо более трагичной: в возможности полной дискредитации и полного срыва династической, а может быть, и монархической идеи в России.
С первых же шагов своей эмигрантской деятельности я объявил себя монархистом. Несколько раз повторял и повторю еще раз: мой монархизм имеет очень мало общего, а иногда и не имеет ничего общего, с теми эмоциональными факторами, которые определяют монархические убеждения большинства правых кругов эмиграции. Лично я с идеей российской монархии не связан ни привилегиями прошлого, ни вожделениями на будущее»[660].
Говоря о перспективах послесоветского устройства России, Солоневич отмечал:
«Монархия для нас не только то знамя, которое когда-то, в каком-то туманном, в каком-то неуловимо далеком будущем украсит кем-то другим построенное здание Империи Российской. Если это здание построит кто-то другой (если построит), то этот строитель, по всей вероятности, предпочтет обойтись каким-то собственным украшением. Для нас, как и для подавляющего большинства русского народа, монархия — это не только вывеска или приманка, а самый могучий двигатель в устроении и построении Империи Российской.
Теперь перейдем к другому вопросу: для нашей монархической деятельности — какие есть у нас орудия в руках и какие камни в печени. Один из самых тяжелых булыжников — младоросская партия, пасхальным обращением В. К. Владимира Кирилловича как политическое течение ликвидировано начисто. Казем-Бек неоднократно утверждал, что Династия — за него, и что без Династии младороссы — ничто. Сейчас основные положения младоросской партии дезавуированы начисто. Как политическое течение младоросская партия убита <…>
Полное изменение всего стиля русской жизни является совершенной неизбежностью. Это изменение вызывается целым рядом факторов, которые уже и сейчас определились с полной и безусловной очевидностью.
Совершенно исчез помещичье-дворянский слой, который определял собою тональность русской культуры и русской государственности. Этот слой уже не вернется.
