Вот эти-то соображения определили наш не столько нейтралитет, сколько анабиоз… Никак нельзя сказать, чтобы из восьмилетнего периода молчания и бездействия наше движение вышло бы, как в таких случаях принято говорить, закаленным и прочее в этом роде. Организации у нас и до войны, собственно, не было никакой. Во-первых, потому, что мы еще не успели ее создать, а во-вторых, потому, что я решительно не видел: так что же бы стала делать эта организация, если бы мы ее и создали? Устраивать чашки чаю? Слать «пропагандистов» в СССР? Создавать унтер-офицерские курсы? Теперь у нас есть точка приложения наших сил: а) пропаганда среди иностранцев — вот в стиле нашей вкладки в первый номер газеты; б) так сказать, артельная обработка «Белой империи» — о чем я пишу в предисловии к этой книге и еще напишу в газете. Есть и еще кое-какие возможности — о них я пока в газете писать не буду»[742].
Первые номера, до приезда Дубровского, давались нечеловеческим трудом. Выкроить бы время на чтение новой литературы, которая не доходила до дипийских лагерей, а тут надо писать и писать самому. Одна книга все же так задела Ивана Лукьяновича, что он не удержался и послал письмо в журнал «Часовой», который восстановил уже к тому времени, насколько это было возможно в новых условиях, свою читательскую аудиторию в Европе. Солоневичу, конечно, хотелось таким образом и напомнить о себе прежним друзьям и врагам. И вот 10 октября он пишет В. В. Орехову (письмо опубликовано в декабрьском номере журнала):
«Милостивый Государь, Господин Редактор!
Только что вырвавшись из британской оккупационной зоны, отгороженной от остального мира бумажным занавесом всяческих цензур, я узнал, что наши социал-демократы, тт. Долин и Николаевский в своей книге «The Forced Labor in USSR» сообщили американскому и английскому общественному мнению, что в годы второй мировой войны так называемое штабс-капитанское движение — очень крупное — very important one по мнению авторов этой книги — «стало на службу Гитлеру», «пошло на восток» и прочее в этом роде. И что лично я был правой рукой и Гитлера и Геббельса.
