Гражданин Империи Иван Солоневич полностью

«Тылы и фронты Белой армии, героические цепочки на фронте, развал в тылу, помещичьи порки, восстания, усмирения, отступления, очередная «эвакуация» в Одессу, тиф и пробуждение уже под советской властью»[219], — так подводит Иван Лукьянович итоги Гражданской войны со своей личной точки зрения.

Как свидетельствует доклад командующего войсками Новороссийской области генерала Н. Н. Шиллинга Главнокомандующему Вооруженными силами на Юге России генералу А. И. Деникину от 29 января 1920 года, по итогам эвакуации Одессы в городе осталось около 300 сыпнотифозных больных[220]. Одним из них был И. Л. Солоневич, лежавший в госпитале (под военные нужды была отдана Стурдзовская богадельня Сердобольных сестер). О последних неделях перед эвакуацией белых из Одессы Иван Лукьянович вспоминает в упоминавшемся выше очерке об И. М. Калинникове, где есть такие строки:

«Вместе с И. М. и его братом Борисом <…> мы жили в Одессе на Елизаветинской, 17 в предэвакуационные недели. Я заболел — думал, что инфлуенца, семья Каллиниковых ухаживала за мной, как за своим братом и сыном, а потом ночью, зимой, я, голым, захватил свой чемодан и вышел на улицу с твердым решением куда-то отправляться — то ли в Москву, то ли в Киев. И. М. перехватил меня на улице, приволок домой и уговорил подождать автомобиля. Уговорам я поддался, и автомобиль отвез меня в сыпнотифозный госпиталь, откуда И. М. вытащил меня в день эвакуации — билет и место на пароходе он для меня приготовил. Но мои ноги были парализованы. И. М. запихал в кресло нашей гостиницы добровольческие мои документы (я не знаю, кто сейчас сидит в этом кресле — но оно во все большевистское время было для меня неким memento mori), снабдил меня каким-то другим документом, на прощанье перекрестил и сказал:

— Не унывай, Ваня, Бог даст, скоро будем обратно. Увидимся.

Тогда был еще Крым. И тогда еще были близкие надежды. Но обратно И. М. не вернулся, и мы больше не увиделись…»[221].

Таким образом, жизнь под советской властью началась для Солоневича на больничной койке. А продолжилась — после выздоровления — в качестве санитара уже в другом госпитале.

Есть еще один смутный эпизод из биографии нашего героя, относящийся как будто к периоду Гражданской войны. В современных энциклопедиях бокса говорится, что первые группы бокса в Одессе были организованы братьями Энглези и братьями Солоневичами в 1919 году. Мало-мальски приличное объяснение этому факту можно дать только в том случае, если авторы энциклопедии ошиблись с датой. Братья Солоневичи могли организовать в Одессе и кружки бокса, и прочие спортивные занятия не раньше 1921 года. Это если речь идет об Иване и Борисе. Теоретически, в 1919 году это могли быть Иван и Всеволод — но вот при какой власти этот кружок был создан, энциклопедия не сообщает. Ежели, что наиболее вероятно, при советской — тогда история запутывается окончательно.