Канонерка прошла на Межигорье: нужно было вытащить морское орудие на берег — баржа не выдерживала его отдачи — и обстрелять расположенные к северу, на правом берегу реки, китайские части. Для безопасности орудие стали вытаскивать на левый берег — там не было ни фронта, ни противника. Пастухи мальчишки, увидавшие наш отряд, с воплем понеслись к соседней деревне: свои прийшлы. Деревенька высыпала к нам вся: мужики, бабы, кони. Орудие выволокли в два счета. Снабдили команду хлебом, салом, молоком. Спрашивали, кто мы. Мы прежде всего были те, кто бьет большевиков, о дальнейшем деревня не имела никакого понятия…
* * *
…Группа журналистов, которая работала в ОСВАГ’е (добровольческий агитпроп), пыталась добиться, чтобы каждая часть армии имела бы в своем обозе ряд простых плакатов: кто мы и за что мы боремся и каков должен быть, хотя бы и временный, порядок в тылу армии… И, приходя в деревню, часть расклеивала бы эти плакаты на стенах хат. Из нашего проекта ничего не вышло. Вероятно, потому, что самый старший по чину в нашей группе — И. М. Каллиников был только поручиком…
* * *
…Когда орудие отстреляло, те же мужики снова помогли втащить его обратно на баржу, бабы за это время ухитрились позаштопать дыры путаных добровольческих туалетов и форм. Канонерка приняла не то 15, не то 17 новых добровольцев.
Потом об этом мне уже рассказывал мой брат — в эту деревню пришел кавалерийский отряд под командой местного помещика и занялся восстановлением попранной собственности. Были применены и нагайки. К следующему «десанту» к канонерке из деревни не вышел никто, и из новых добровольцев на «Некрасове» не остался ни один… Я пытался было установить имя этого блюстителя порядка, но потом бросил — все равно его не повесили бы…
* * *
