До этого дня он считал приставания Ростика эдаким утонченным издевательством — не впервые в этой жизни Олеся обзывали педиком, и противный мажорчик просто слету обнаружил его больное место. Даже в голову не приходило, что пацан серьезен в своих заигрываниях.
Олесь отстранился и почувствовал, как по спине ползет холодок страха: если его застанут в офисном туалете с сыном генерального, увольнением и позором не обойдется.
— Прекрати! — сказал он. — Я же сто раз говорил, что я женат, и...
— Да мне насрать, — ухмыльнулся мальчишка. — Трахай свою жену, если хочешь. Или — нет?
Он снова потянулся за поцелуем, и на этот раз Олесь не отпрянул, почувствовав, как нахальный язык касается его языка.
Он приоткрыл рот, выдыхая, и понял, что член уже твердый, как гвоздь — встало за каких-то две секунды. И что с улицы наверняка будет понятно, что в кабинке двое.
— Ого… — прошептал Ростик, проводя рукой по его ширинке. — А говоришь, женат.
И этого оказалось достаточно, чтобы прийти в себя: Олесь вытолкал наглого мальчишку из кабинки и вышел следом.
— Тут люди, — прошипел Олесь. — Везде... И... Черт, отстань!
В паху ныло, но он решил, что один оргазм или даже перепих его мечты не стоят увольнения и скандала.
— Ты же меня хочешь, — нагло ухмыльнулся Ростик. — Можем ко мне поехать. Папик все равно будет ночевать у своей зазнобы.
Олесь посмотрел на него и понял, что хочет поехать, но вряд ли сможет куда-нибудь добраться, если это щуплое создание с нежной кожей и пухлыми губами будет сидеть рядом. Хотелось до дрожи, но к горлу снова подкатила волна тошноты.
— Педик чертов, — выдавил Олесь через силу, чувствуя знакомые спазмы в животе, и бросился к выходу.
— На себя посмотри! — заржал в спину Ростислав.
Олесь кое-как выбрался на улицу, где его снова прихватило, он даже на колени упал, выблевывая из себя все, что съел за день.
— Смотри-ка, нажрался в хламину, — неодобрительно сказал кто-то за спиной.
Он неловко приподнялся и, утерев губы, поплелся по дорожке от офиса.
Возвращаться в комнату за вещами не хотелось: в кармане было то самое портмоне, пустое, но мелочи на метро точно должно было хватить.
Добравшись домой, он залез в душ и переговаривался с Катериной через дверь. Жена рассказывала, что уже сообщила на работе и что ей в декрете будут платить честную зарплату.
— Хорошо, когда начальник — женщина, наша Виктория — просто прелесть! — лепетала Катька, пока Олесь поливал член ледяной водой из душа. — Она сказала, что еще и подарок от фирмы будет. Может, коляска? Коляски сейчас ужасно дорогие… Нет, все-таки мне повезло с начальством.
— Ага, — буркнул Олесь, вспоминая своего директора и следом — Ростика, — лучше женщина, ага!
Глава 3
На шее Ростислава был засос. Крупное пятно на загорелой коже было почти незаметно, но не для Олеся. Засос, даже думать нечего. Все от излишней страстности, от того, что кожа на шее такая нежная, и любая боль кажется сладкой – губы прижались чуть сильнее, и вот…
— Олесик, у тебя маркер есть? – Наталья Николаевна проследила его взгляд и вздохнула. – Видишь, он сегодня тихий, почти никого не трогает.
Конечно, тихий – небось, всю ночь… Сколько ему лет? Семнадцать или восемнадцать? Акселерат гребаный.
— Да, вот, — Олесь передал ей маркер. – И хорошо, что тихий.
А ведь он сам мог поставить этот засос. Прижаться губами чуть сильнее, обнажить зубы и впиться в жилку на шее. И услышать стон. И схватить мальчишку за плечи. Залезть к нему в джинсы, прижаться сильнее, просунуть руку, сжать…
— Привет, Олесик.
Ростик сам подошел и улыбнулся, наклонив голову набок, и засос стал виден отчетливее.
— Здравствуйте, Ростислав Валерьевич.
Трахать, чтобы стонал от изнеможения…
— Как прошел твой вечер?
— Отлично, — сказал Олесь ровно, глядя на багровое пятно, — обсуждали с женой покупку коляски для нашего будущего ребенка.
Сзади послышался сдавленный вскрик, а потом Наталья Николаевна охнула.
— Олесик, вы ребеночка ждете?
— Да, — он кивнул и, крутанувшись на кресле, улыбнулся ей широкой фальшивой улыбкой, а потом снова посмотрел на Ростика. — Два месяца. Сегодня жена идет на УЗИ.
— Какая замечательная новость! – залепетала начальница в спину. – Поздравляю, это же чудесно!
Олесь смотрел на шею Ростика и думал совсем о другом.
— А вы чем вчера занимались, Ростислав Валерьевич? – спросил он, дождавшись, пока поток поздравлений закончится.
Тот нагнулся, мазнув по лицу прядью светлых волос, и шепнул на ухо:
— Меня жестко выебали в туалете одного клуба. До сих пор зад болит. Конечно, я представлял, что это ты. Хотя, наверное, ты сам хочешь быть снизу?
Наталья Николаевна кашлянула и сообщила, что больше двух говорят вслух.
Ростислав быстро выпрямился и посмотрел на главбуха свысока — как всегда.
— Я всего лишь поблагодарил моего чудного милого Олесика за сегодняшнюю ночь.
Женщина охнула, а Олесь очень захотел сдохнуть прямо сейчас. И, пока Ростик эффектно удалялся, желание сдохнуть крепло, потому что он так вилял бедрами, что хотелось догнать, повалить на пол, а потом содрать джинсы и…
— Ты не переживай, Олесь, — сказала Наталья Николаевна откуда-то издалека.
