Дуняша выскочила из воды, вытерла сопли.
– Можно с вами пойти? Ну, пожа-алуйста.
Закатившиеся Дашухины глаза были ответом. А я-то в чём виноват? В том, что бабы бросаются на меня как больные звери на доктора Айболита?
– Пошли, – сказал я и на всякий случай спросил – А Петьку Землероева не знаешь случайно?
Дуняша сбавила голос до полушёпота.
– Педро?
– Какого Педро?
– Бородатого. Зачем тебе Бородатый Педро?
Я нахмурился. Может Кактус окончательно сбрендил в своей Бернгардовке? Должно быть, речь идёт о совершенно другом человеке? О каком? Я даже не захотел представлять о каком.
– Не знаешь никакого Землероева… я так и думал.
– Ну, может, не знала раньше… Но теперь точно знаю.
Дуняша молчала. Наверное, размышляла, стоит ли мне доверять такую страшную тайну. А потом решительно зашептала на ухо:
– Педро – самый крутой во всём садоводстве. Не будет он с нами водиться. Всегда один гуляет, понял? Вон он, между прочим, сидит – на качелях качается.
Она показала вдаль, вызвав чувство неуверенной ревности. Самый крутой!
Педро, качающийся на качелях, несомненно, был крут. Ещё он был бородат. Подбородок его был уделан такой купеческой бородой, что я не сразу узнал в нём Кактуса.
Только непонятно, почему Кактуса здесь зовут Педро. И почему он считается в садоводстве самым крутым. Я даже засомневался, стоит ли подходить к этому Педро с вопросами. Может это не Кактус? Но кто же тогда? Одет в растянутый шерстяной свитер, уже однажды мной виданный на физкультуре зимой. И всё, больше никаких характерных примет для опознания. Рядомбанка с червями и удочка. Ладно, допустим… рыбу Кактус, действительно, вроде, ловил. Всё равно, это не может быть Кактус. Это какой-то эрдельтерьер! Или бородатая обезьяна. Как такие метаморфозы вообще может произойти с лицом человеком, даже если ты не видел его с пятницы?
На всякий случай я уточнил:
– А зовут тебя как, мальчик?
– Зовут меня Петя Землероев, – не теряя достоинства, ответил бородатый Педро. Потом подмигнул так, что сразу стало понятно – Кактус.
– Землю роешь? – переспросила Дашуха. – Совсем больной?
– Простудился немного, – кашлянул Кактус. – Да, домой, вот, собираюсь. По телевизору мультлото! Идём в хату.
Дашуха пожала плечами и пошла вперёд, как будто заранее знала куда идти. Дуняша было затопала вслед, но Кактус шуганул её со вкусом и знанием дела.
Мы подошли к «хате». Она оказалась чем-то вроде бытовки из блок-контейнера.
Крякнув, Кактус, отбросил в сторону шиферный лист, подпиравший дверь, чтобы не открывалось наружу. Внутри было тесно… ну просто критически тесно. Как в контейнере. Впрочем, играло радио. И, несмотря на полдень, горел зеленоватый болотный свет – было уютно. Имелся даже полусожжённый торшер. Его использовали как доску для записок. Рядом с клочками посевного календаря можно было увидеть призыв разбудить Кактуса в половину десятого. Записки не отбрасывали тени на горевший торшер. Выглядело это загадочно и неприятно.
«Что-то не так» – тревожно думал я, соображая куда присесть..
Кресло из сложенного пополам матраса уже было занято. Дашуха оттёрла меня, опередив на секунду.
Сейчас, она перебирала пачку журналов «Здоровье» и делала вид, что всё вокруг трынь-трава. Мол, это я таскаю её за собой, не давая шанса на спокойное существование. Но почему она увязалась за мной вообще? Непонятно… На электричку она не спешила. Добробаба её больше не интересовал. Странно всё это, да?
– Физруки снятся? – завел свою шарманку Кактус, подстелив на пол жилет из мохнатой шерсти.
– Нет.
Рассказывать о делах в присутствии Дашухи мне не хотелось.
– Вызывали к директору?
– Да…
Тут грянули могучие маятниковые часы. Они занимали треть комнаты. От неожиданности я подпрыгнул.
Глупо держать старинные часы в отсыревшей времянке и поэтому хозяева превратили их в продуктовый склад – спички, соль и крупы… несмотря на это, часы, словно в насмешку, работали как положено. Тикали и отбивали время по четверть часа, по полчаса и, наконец, по часу; били несложной и нахальной революционной мелодией.
С последним ударом революционных часов, Кактус поёжился.
– Дед скоро придёт. Но ничего… Вы, главное, его не пугайтесь.
Журнал «Здоровье» не шелохнулся – Дашухе было до фени. Я про Кактусового деда кое-что знал, но пока не был знаком. Слава его гремела со времён открытых школьных собраний, где каждый мог высказаться по вопросам нагрузки на образование. В те времена дед отчаянно желал преподавать в нашей школе природоведение; Кактус уверял что он добился бы своего, если бы не дышал на завуча Танищеву.
После собрания, завучиха сказала, что от природоведения деда Кактуса её бросает то в жар, то в холод. Было интересно узнать – как. Жаль, пообщаться мы не успели. Ученикам кандидата в преподаватели демонстрировать не спешили.
За секунду до того, как открылась дверь, меня вдруг разобрало до чёртиков, какой он – Кактусов дед? Нормальный он или ненормальный?
