Офелия взяла ридикюль, вышла в коридор, демонстративно хлопнув дверью посильнее. Она еще раз прошлась по коридору, увидела надпись «Приемная», зашла в просторный светлый кабинет. Там сидела секретарша – тоже немолодая женщина, может, на пару лет младше кадровички. «Кадры они омолаживают!» – возмущенно подумала про себя Офелия.
– Вы к кому? – спросила секретарша.
– Не к вам! – огрызнулась Офелия и прямиком направилась в кабинет директора.
Перед дверью с табличкой она, зацепившись взглядом за надпись, остановилась. Секретарша стала медленно вставать из-за стола с намерением преградить путь Офелии к директору. Но Офелия была проворней. Она успела прочитать: «Директор Забубырзик Антон Павлович», внутренне чертыхнулась, подумала: «Только забубырзиков мне еще не хватало!» и заскочила в кабинет, захлопнув за собой дверь прям перед носом секретарши.
В большом светлом кабинете за огромным столом сидел щупленький интеллигентный мужчина средних лет. Вся стена за его спиной была увешана картинами, на которых было нарисовано море и корабли. А перед столом лежали большие стопки листовок с изображением этого мужчины и какими-то лозунгами.
При виде стремительно ворвавшейся в свой кабинет женщины, директор даже не пошевелился, только изумленно поднял глаза от каких-то своих бумаг и вопросительно уставился на Офелию. Та мигом оценила обстановку и вывалила на него гневную тираду:
– Здрастьте! Я к вам от лица избирателей среднего возраста! – Офелия поняла, что мужик куда-то баллотируется, и решила схитрить.
– Д-да! Пппо-жалуйста! С-с-слушаю вас, – директор немного заикался, но очень заинтересованно отнесся к визиту представителя избирателей.
– Это что же такое получается, товарищ Забубырзик? – Офелия шмякнула свой ридикюль прямо на стол руководителя, нависла над ним всей своей дородной фигурой и возмущенно продолжила: – В деревне и так работать негде! А мне отказывают в трудоустройстве из-за возраста. Молодых вам сотрудниц, видишь ли, подавай! А мне куда идти? На панель? Да я сейчас всех деревенских баб подниму, и мы устроим бабий бунт в знак протеста против дискриминации по возрасту!
Офелия прервалась, чтобы достать носовой платок из ридикюля и вытереть пот со лба. Директор ошалело смотрел на женщину и не понимал, в чем дело.
– Не-не-не надо на панель! Не-не-не надо бунт! Кто вас не-не-не берет на работу?
В этот момент дверь кабинета отворилась, и в нее вошла секретарша с охранником. Они решительно направились к Офелии, чтобы вывести ее из кабинета.
– Не-не-не надо, Алевтина! В-в-все в по-порядке! Эт-то ко мне! Э-э-электорат, – Забубырзик даже подскочил с места, чтобы охранник и секретарша не тронули Офелию.
Вошедшие недоуменно смотрели на директора, подозревая, видимо, что его взяли в заложники и он что-то вещает не по своей воле. Офелии очень понравилось слово «электорат», хотя она и не знала, что оно означает. Она ткнула себя пальцем в декольте и, обратившись к секретарше, сказала:
– Я – электорат! Че непонятно?
Нехотя секретарша и охранник все-таки вышли из кабинета, но в него тут же ворвались две другие тетки: одна примерно того же возраста, что и Офелия, вторая значительно моложе. Обе выглядели роскошно: ухоженные, в дорогой одежде, с длинными ногтями на руках и всякими дорогими побрякушками, дополняющими образ респектабельных дам. Та, что постарше, не обращая никакого внимания на Офелию, подошла к директору и возмущенно спросила, что за подарочные пакеты в огромном количестве стоят в одном из цехов в очереди на погрузку?
Женщина говорила с акцентом. Офелия не сразу вспомнила, где с таким акцентом разговаривают, а потом сообразила: так говорят в фильмах актеры, которые играют немцев, попавших в Россию. Забубырзик пояснил, что подарочные пакеты для малоимущих. Там продуктовые наборы. Их подготовили по просьбе районного собеса. Расфуфыренная дамочка фыркнула и недовольно сказала:
– Забубырзик! Тебя без присмотра нельзя оставлять! Стоит только упустить тебя из виду, ты тут же готов все имущество раздать! Ты им еще полцарства отвали!
Директор рассердился, но старался виду не подавать. Он встал из-за стола и сказал дамам:
– Бе-бе-бе-линда Францевна! Э-э-эльза Антоновна! Я занят! До-до-дома по-по-поговорим!
«Жена и дочь» – сообразила Офелия и даже немножко оробела перед этими респектабельными и надменными дамами. Но им не было до нее никакого дела. Они вообще не придали значения ее присутствию. Дамочки, гордо подняв головы, вышли из кабинета, цокая каблуками. Директор нажал кнопку на селекторе и попросил кого-то зайти к нему.