Офелия решительно отворила калитку и вошла во двор Аниного домика. Юра, увидев ее, вздрогнул, изменился в лице, но с места не сдвинулся. Офелия демонстративно размахивала сумкой, из которой торчали три палки колбасы. Она сдвинула брови, поджала губы и направилась к Юре.
– Кого я вижу! Какие люди! – пытался было пошутить Юра, но с каждым шагом Офелии его нарочитое равнодушие таяло, и он начинал заметно нервничать.
Еще пять шагов, и Офелия бы отвела душу, огрев бывшего муженька по голове своим ридикюлем. Но в последний момент Юра спохватился, встал с лавочки и чуть ли не вприпрыжку забежал в дом. Закрыться он не успел. Офелия тоже проявила невиданную прыть и успела заскочить за ним следом.
В доме Ани взору Офелии предстала несколько странная картина. В кухне за столом восседал ее гражданский муж Матвей, он сосредоточенно раскладывал по стопочкам какие-то листовки, пересчитывал их и записывал количество в тетрадочку. Возле кухонной плиты хлопотала Аня, что-то помешивая в кастрюле. Просто семейная идиллия! Юра, ворвавшись в дом, сел справа от Матвея, видимо, рассчитывая на его защиту. Но Офелия была так ошарашена увиденным, что даже забыла стукнуть Юру по голове ридикюлем.
– Стесняюсь спросить, а что это вы все тут делаете? – оправившись от шока, спросила Офелия. – Матвей, ты же сказал, что идешь на работу!
– Феличка, так я на работе! – виновато залепетал Матвей. – Юра взял меня помощником кандидата в депутаты. Вот, агитационной работой занимаюсь, листовки распределяю, которые надо будет среди избирателей распространить!
– Интересное кино! – возмутилась Офелия, с трудом подавляя в себе позывы к рукоприкладству. – А почему это ты Юре помогаешь, а не мне? У тебя жена, между прочим, тоже в депутаты баллотируется. Одна тащит на себе непосильный воз предвыборной агитации!
– Феличка, ну, так тебя же не выберут, какой из тебя депутат! – еще более виновато сказал Матвей. – А вот Юра – другое дело! Это ж голова! Там столько умных мыслей, такой масштаб!
– Да ну? – скептически произнесла Офелия и, не удержавшись, все-таки огрела ридикюлем сначала Юру по его умной голове, потом пару раз стукнула Матвея.
Мужики ойкали, потому что ридикюль, отяжеленный тремя палками колбасы, бил очень больно. В этот момент Аня, не перестававшая все это время что-то мешать в своей кастрюле, сердито окликнула Офелию:
– В своем доме будешь разборки учинять, а в моем не смей. И вообще, иди, давай, куда шла. Не мешай людям к агитации готовится.
– Так в своем доме мне некого лупить, – насмешливо заметила Офелия. – Все мужики разбежались, у соседских прошмандэ зависают. Приходится как-то выкручиваться.
Аня бросила мешать варево в кастрюле, взяла в руки поварешку и решительно направилась в сторону Офелии. Офелия, быстро сориентировавшись, вытащила из сумки самую толстую палку колбасы и заняла оборонительную позицию. Мужики не на шутку испугались, но не решились вмешиваться в бабскую разборку. Матвей только промямлил, что всем нужно успокоиться. Но разгоряченные женщины его слова проигнорировали.
Офелия без страха смотрела прямо в глаза надвигающейся Ане. Та тоже, казалось, только и ждала возможности отомстить Офелии за то, что та увела у нее из-под носа Матвея. Аня замахнулась поварешкой, но не успела нанести удар. Офелия среагировала быстрее и огрела Аню толстой палкой ветчины. После этого моментально отбежала в сторону, успев увернуться от Аниной поварешки. Юра попытался всех успокоить, он подскочил к Ане, взял ее за свободную руку, но разгоряченная женщина тут же огрела его поварешкой, зажатой в другой руку. Юра взвизгнул, громко выругался и вышел во двор, крикнув, чтобы дамы разбирались сами.
Матвей пытался выскочить следом, но ему по спине тоже прилетело палкой ветчины. Матвей на секунду задержался, оглянулся, чудом успел увернуться от второго удара колбасой, который должен был прийтись по лицу, и побежал за Юрой. Офелия прихватила со стола пачку Юриных листовок, бросилась вдогонку за своими мужьями, успев еще раз стукнуть Аню колбасой по голове. Аня взвизгнула, взяла в свободную руку скалку и побежала за Офелией.