- Вам понравилась мелодия, исполняемая мистером Смитоном, миледи?
Анна обернулась назад, где увидела аплодирующую толпу фрейлин и кланявшегося Смитона, чьи чёрные глаза с надеждой и ожиданием смотрели на неё.
- Честно говоря, я не слушала.
- Жаль, миледи, - разочарованно заметил Михаэлис, отходя от королевы, - я сочинил эту балладу для Вас.
Болейн широко раскрыла глаза, не веря своим ушам. Она не ослышалась: он сочинил для неё новую мелодию, и не потому что кто-то попросил, а потому что… Почему же? По своему ли желанию? Потому ли, что хотел что-то сказать этой мелодией? О чём-то предупредить? Или на что-то намекнуть?
У Анны разболелась голова от хаотичных мыслей. Столько вопросов, и никто не мог дать ответа. Хотя стоило Анне лишь протянуть руку и спросить своего слугу о его самых сокровенных мыслях, то он бы не стал возражать и высказал бы всё, что на душе.
Королева посмотрела на чашу, стоявшую на столе, в которой лежали крупные и невыносимо зелёные яблоки, что напомнили ей о её давешнем дурном сне с гнилыми плодами под её ногами и Себастьяном, вопрошавшем: «Что ты делаешь, Анна?»
«Что же ты делаешь, Анна?» - спросила Болейн сама себя, глядя на своё измученное отражение в окне. Она протянула руку, чтобы коснуться его, но тихие шаги вошедшей Джейн Сеймур заставили её обернуться и настороженно спросить:
- Ну, что же король?
- Простите, Ваше Величество, - потупив голову, пролепетала фрейлина, - но его Величество велел передать, что сегодня не придёт.
Невероятной высоты волна эмоций поднялась внутри королевы, но только образ её слуги перед глазами позволил ей не выдать глазами и движением губ, как ей неприятно было слышать это. Она перевела дух и, натянув дежурную улыбку, обратилась к Смитону:
- Марк, а не сыграете ли Вы ещё Вашу новую балладу? Она пришлась мне по душе.
Ночь погасила день и осыпала людей сонной пылью. Когда стальной полумесяц засиял мистическим белым пламенем, Анна решила выйти из своих покоев и навестить короля самой. Во что бы то ни стало, она не позволит себе погибнуть. Она родит наследника престола.
Руки её дрожали, когда она открывала широкие дубовые двери покоев Генриха. Она помотала головой из стороны в сторону, словно сбрасывая с себя неприятные мысли. И быть может, сработало самоубеждение, но Анна облегчённо вздохнула, когда увидела, что муж её был в своих покоях, и один. Генрих сидел в постели, рассматривая какую-то блестящую вещицу в руке, и на резкий звук открывшейся двери вздрогнул и поднял голову, нахмурив брови.
- Анна? В чём дело?
В голосе короля было явно слышно недовольство. Королева заметила, как Генрих быстро спрятал драгоценность в его руке в массивную бархатную шкатулку на столике у кровати. Гордо подняв голову, Болейн поинтересовалась:
- Ты не рад меня видеть, мой король?
- Я рад, - возразил Генрих, не сводя подозрительного взгляда со своей жены. – Но ты нечасто приходишь ко мне посреди ночи. Точнее сказать, никогда такого не делала.
- Всё бывает в первый раз, - соблазнительным голосом проворковала Анна и приблизилась к постели короля.
- Чего ты хочешь? – вдруг резко спросил Генрих, строго глядя на Анну, оторопевшую от подобного вопроса.
- Что?.. – переспросила она на выдохе, не веря своим ушам.
- Ты слышала, что, - всё так же надменно продолжал король. Лицо Анны сначала исказила боль, а потом – негодование и гнев. В один прыжок она преодолела расстояние между ними и ловко толкнула его назад на кровать, прижав его, что было сил, ладонями к простыне.
- Ты убить меня хочешь? Я позову стражу!
- Ненормальный! Я пришла к тебе, чтобы зачать твоего же наследника, а ты подозреваешь во мне убийцу и собираешься вести под стражу! Идиот!
Звонкая пощёчина заставила её замолчать. Ошеломлённая, Анна медленно подняла глаза на Генриха. Он выбрался из её хватки, и, тяжело дыша, сел рядом. Покачав головой, он схватил ладонями её лицо и, словно угрожая, прошипел:
- Какая же ты прекрасная…
Такими и были их супружеские отношения: изначально наполненные чрезмерно сладким мёдом, а после – острым перцем с сахаром. И хоть Анна сама пришла к нему, пылая неугасимым желанием родить дитя мужеского полу, сейчас же она молила про себя, чтобы его королевское Величество поскорее закончил. Он уже давно не привлекал её как мужчина, да и привлекал ли хоть когда-либо? Возможно, однажды она была им околдована на несколько мгновений, но то было очарование мечтой, что подарил ей Себастьян. А по-настоящему её сердце и мысли занимал только один. Ненавистный ею и так необходимый ей мужчина с чёрными волосами и чёрной душой.
Солнце уже покрыло золотой пылью январский снег, белый и чистый, как невинная и скромная дева, когда Анна сидела у колыбели своей венценосной дочери, выгнав из её покоев всех своих слуг, оставив только Михаэлиса, с молчаливым удовольствием заплетавшим её густые волосы в косы.
