- Кто бы сомневался, - хмыкнула Анна и отвернулась. Мария подняла голову и робко посмотрела на сестру. Она никогда не теряла детей, но могла представить, как тяжело Анне, потому что в своё время потеряла самое дорогое, что у неё было: любовь и внимание Генриха. И кажется, сестра тоже сейчас это всё теряет.
- Могу я тебе чем-нибудь помочь?
Анна повернулась и посмотрела сестре прямо в глаза. Её лицо скривилось от новой волны боли.
- Только если предложишь поменяться с тобой телами.
Мария растерялась на мгновение.
- Я не понимаю, о чём ты.
- Всё ты понимаешь, - Анна выплюнула эти слова, как яд. – Надо было тебе стать королевой. Ты из нас обеих самая плодовитая и здоровая, с первого раза смогла родить королю сына. А на мне словно какое-то проклятье. Как ты это сделала?
- Но моя дорогая Анна, - в глазах Марии уже стояли слёзы, - я тут не при чём.
- Нет, это всё ты и твоя зависть. И измены Генриха. Если бы не всё это, я бы не потеряла ребёнка!
Анна заплакала, хватаясь за живот. Новый приступ боли охватил её внутренности. Себастьян в два шага пересёк расстояние между ним и Марией и учтиво взял женщину за локоть.
- Миледи, пожалуйста, покиньте покои королевы. Она ещё не здорова, ей необходим покой.
- Да, убирайся! Убирайся! – кричала Анна, перекатываясь от боли на бок. Подушка уже была вся мокрая от слёз, когда к королеве подошёл Себастьян с кубком, полным воды.
- Миледи, прошу, выпейте.
- Она ушла? – вытирая слёзы, спросила Анна.
- Да, моя госпожа. Пейте.
Но даже откинувшись на мягкие подушки, Болейн не могла успокоиться и уснуть. Её преследовало мерзкое чувство того, что всё это было несправедливо. Это она должна была родить здорового первенца-сына, а не Мария. Она должна быть сейчас наверху славы, потому что она была королевой, а не трястись каждый день от страха того, что Генриху взбредёт в голову что-нибудь с ней сделать, потому что королева неспособна родить наследника престола. Так было несправедливо.
Как ни странно, Анну не посещала мысль о том, чтобы обвинить в своих бедах Себастьяна, как в первый раз, когда вместо ожидаемого принца она родила принцессу. Она винила только Генриха, ведь было очевидно, что вина его и только его. Не будь он таким похотливым мерзавцем, она бы до сих пор носила под сердцем дитя, а через несколько месяцев принесла бы на этот свет, несомненно, мальчика. Но она даже не думала, что Себастьян Михаэлис мог хоть сколько-нибудь быть виноват в произошедшем.
Демон сидел на ступеньках на заднем дворе, почёсывая подбородок и размышляя о чём-то. Пока Анне нездоровилось, у него была уйма свободного времени, чтобы подумать о своих действиях. Но думать в одиночестве ему уже давно не давали.
- Вкусный был, наверное, виноград, - сладким голосом объявил о своём появлении Исмаил. Когда Себастьян неохотно поднял голову, чтобы посмотреть на него, ангел улыбнулся и присел рядом. – На каком кругу ада растёт такой виноград, который вызывает потерю плода?
- Ни на каком, - равнодушно отозвался Михаэлис и вперил взгляд куда-то в пустоту. – Это всего лишь аура архидемона, уничтожающего всё живое, который один раз прошёл мимо лозы этого винограда.
- Надо же, - хмыкнул Исмаил и прищурился. – Долго искал эту лозу?
- Не очень. Я давно знал о её существовании.
Минуту оба помолчали. За стеной двора был слышен гам ругающейся толпы людей и скрип колёс, на зеленеющих ветвях щебетали птицы. Исмаил странно погрустнел: уголки губ опустились, взгляд затуманился.
- Не гложет чувство вины?
Себастьян отрицательно мотнул головой. Исмаил вздохнул.
- Честно говоря, я против детоубийства. Не хотел в это вмешивать невинные души.
- Тебе какая разница? – не скрывая презрения в голосе и взгляде, сказал Михаэлис. – Для меня это лишь препятствие на пути к выполнению нашей сделки.
- Препятствие? – Исмаил изогнул брови дугой в изумлении. – Я бы сказал, потеря ребёнка поспособствует тому, что Генрих ещё меньше будет доверять Анне. Это не препятствие, это – толчок.
- И сколько таких толчков понадобится?
Ангел пожал плечами и хитро посмотрел на своего собеседника.
- Зависит от твоих чувств.
Встав на ноги, ангел картинно отряхнулся и прокашлялся. Нарисовав на лице саркастическую улыбку, он загадочно произнёс:
- На дворе 1535 год. Недолго осталось.
Анна сидела перед большим зеркалом в своих покоях в ожидании Себастьяна. Волнистые пряди выбились из искусно заплетённых кос, обрамляя её печальное лицо. Она положила руку на живот. Прошло три месяца с того дня, как она потеряла дитя. С тех пор Генрих ни разу не навещал её ночью. Королева горько усмехнулась: о чём думал гордый король? Он больше жизни желал наследника, так почему же он позволял себе отдалиться от Анны? С какой бы придворной дамой он ни спал, законный сын бы не родился, а незаконных у него было двое, но ни один из них не имел права носить титул принца Уэльского. Анна испытывала от этого и горечь, и облегчение: ей уже давно не доставляло удовольствия ложиться под стареющего государя.
- Ваше Величество, - робко обратилась одна из фрейлин, - позвольте расплести Ваши косы.
