Себастьян вошёл и шире раскрыл шторы: яркий солнечный свет дерзко ворвался в комнату и озарил её самые тёмные закоулки. Анна сощурилась, но быстро привыкла к яркому блеску, который излучали стены и предметы мебели. Она подняла голову и прямо посмотрела на своего слугу, стараясь поймать его взгляд. Почувствовав, что Анна следит за ним, Михаэлис остановился.
- Миледи?
Королева задержала на нём свой взгляд на несколько мгновений, не решаясь сказать. Что он ответит на два пугающих её вопроса, и стоит ли ему верить? Ведь несмотря на все её чувства, демон остаётся демоном.
- Пожалею ли я об этом, Себастьян?
Он покачал головой.
- Об удовольствии не жалеют, моя госпожа.
- Значит, ты часто получаешь удовольствие от тех женщин, с которыми заключаешь контракт?
Эта реплика, видимо, оскорбила его. Сначала по его лицу скользнула тень удивления, а потом появилось недовольство. Он в два шага пересёк расстояние между ними и положил ладони на её щёки, приблизив её уставшее лицо к своему.
- Никогда, - выдохнул он и вышел из покоев. И всё же, несмотря на уверенный ответ Себастьяна, Анна не могла найти себе места. То, что случилось этой ночью – это то, чего она желала уже давно, сознательно ли или нет, но желала сильнее, чем корону и принца. Однако стойкое чувство, что добром для неё всё это не кончится, не покидало её в то утро. Кто же ей внушал эти мысли?
Анна стояла перед зеркалом и внимательно рассматривала своё лицо. Она уже не была так молода, как в тот год, когда впервые встретилась с Себастьяном и решилась пойти на столь отчаянный шаг – призыв демона. Было время, когда она рвала по ночам волосы на голове от страха того, что сотворила. А сейчас её сердце успокоилось. Будто королева привыкла к мысли о том, что пошла против Бога, и теперь дорога на Небеса ей была заказана – никто её там не ждёт. Но бояться смерти было лишним: после выполнения контракта её ждало забвение, небытие и полное исчезновение из этого мира мучеников. Она привыкла к этим старым, как мелкие морщинки на её лбу, мыслям. Но с новой свыкнуться было тяжело.
Месяц прошёл с той необычной ночи с Себастьяном. С той ночи, когда она совершила настоящий грех. Месяца хватило для того, чтобы появились определённые признаки. И этого времени хватило Анне, чтобы понять, что она не ошиблась в своих выводах. Она ждала дитя. Дитя демона.
- Себастьян… - шептала королева ослабшим голосом, сама не веря, что это происходит на самом деле. – Себастьян, как же это произошло?
Михаэлис и сам не знал ответ. Не раз он ложился в постель с земной смертной женщиной, и хоть всегда был крайне аккуратен, но никогда даже представить себе не мог, что такая связь может принести плоды. Он был уверен, что это было невозможно.
- Не это наша проблема, - на удивление спокойно сказал слуга. – Скоро признаки беременности станут более очевидными, и тогда Вам точно не избавиться от кары его Величества. Нам нужно всё продумать так, чтобы король думал, будто дитя в самом деле его. И даже не сомневался в этом.
- Но как? – Анна вспыхнула от ярости – предложение Себастьяна казалось ей немыслимым. – Даже если мы проведём вместе ночь сегодня, ребёнок родится уже через восемь месяцев.
- Немало детей рождается раньше срока, миледи, - хитро прищурившись, сообщил он ей. – Доверьтесь мне.
- Постой, Себастьян, - Анна схватила его за руку и умоляюще посмотрела в его глаза. – Я не хочу спать с ним. Просто не хочу… Он противен мне.
Неожиданно для самой королевы, Себастьян выхватил свою ладонь из её и обнял за плечи. Анна заплакала. Всё это было слишком тяжело даже для неё.
- Вам не придётся делать то, что Вы не хотите, миледи.
- Анна… - пробился сквозь слёзы отчаяния голос Болейн. – Называй меня просто Анна.
План Себастьяна вовсе не был гениальным, но зато надёжным для таких ситуаций: пару капель сонного зелья в вино, и Генрих уснул самым крепким сном на всю ночь, а когда пробудился, то увидел рядом с собой улыбающуюся Анну, которая не помедлила потянуться к нему за объятиями, шепча слова любви и покорности. Любопытно, что Генрих даже не удивился такому стечению обстоятельств: судя по всему, ему было не впервой видеть себя в постели с женщиной и с похмельем.
Королева еле выдержала две недели, хотя Себастьян и настаивал на более длительном сроке, но аргумент Анны был железным: окружающие заметят, что живот начнёт расти раньше обычного, и заподозрят что-то неладное. Поэтому чем скорее, тем лучше. И неважно, если Генрих подумает, что Анна слишком быстро узнала о том, что носит дитя: не в его компетенции это было – разбираться в устройстве женского тела.
