Как ни странно, но поведение обоих мужчин резко изменилось по отношению к ней. Генрих стал более внимателен, его визиты участились, и нередко он преподносил ей в дар какое-либо украшение или дорогую ткань для платьев. Себастьян же стал более задумчив, хотя и не скрывал теперь своих восхищённых взглядов, обращённых к ней, и когда никто не видел, осмеливался целовать её руки и волосы, обещая, что скоро всё кончится. Иногда Анне чудились в его словах дурные намёки, – не всегда скорый конец означал счастливый конец, – но она успокаивала себя тем, что он был рядом, и несмотря на то, что сущность его была самой ужасной и пугающей, с ним ей было спокойно.
Пугало её только одно: каким родится это дитя греха. Она не могла его ненавидеть, потому что это был её ребёнок, но и не могла заручиться тем, что он родится красивым и здоровым, как её любимая Елизавета, ибо даже Себастьян никаких гарантий не давал. Для него самого это было диковинно. Но в отличие от Анны, к этому ребёнку он испытывал исключительно любопытство, и это тормозило его сделку с ангелом.
- Что ты медлишь? – в один из осенних дней спросил его Исмаил. Он предстал перед Михаэлисом внезапно, грозным голосом возвещая о своём появлении. Полудлинные чёрные волосы горели медью, отражая лучи небесного светила, и часть этого оранжевого пламени перетекала в его глаза, так что казалось, будто ангела изнутри поедает ярость, источаемая в сторону демона. Исмаил сделал угрожающий шаг вперёд, и Себастьяну пришлось отойти немного назад, но уверенного взгляда со своего собеседника он не отводил.
- Надо же, - удивился демон. – Несколько месяцев назад ты говорил мне, что ты против детоубийства. А сейчас сам торопишь меня.
- То были земные невинные дети, - парировал ангел, сводя брови в одну грозную линию на лбу, что придавало ему ещё более решительный вид. – А это – самое настоящее исчадие ада.
- Нет, не самое, - возразил Себастьян. – Его мать – земная женщина, так что лишь наполовину.
- Уничтожь это.
- А что иначе? – поинтересовался Себастьян. Его уже много недель мучил этот вопрос, так, быть может, ангел даст на него ответ? Но Исмаил лишь покачал головой.
- И почему это стало твоим препятствием? Не думал, что демоны сентиментальны.
- Это вовсе не сентиментальность, - Михаэлис провёл рукой по горячему и мокрому лбу. Осеннее солнце в этом было виновато или его волнение, Себастьян не знал. – Это исключительно любопытство. Мне интересно знать, что за существо явится из её чрева.
- И что ты намерен сделать с этим существом, когда узнаешь?
- Убью. Как и положено.
Ангел сначала неуверенно хмыкнул, будто переваривал слова демона, а потом звонко расхохотался. Себастьяна передёрнуло от этого смеха, и захотелось даже сомкнуть руки на шее крылатого духа, но знал ведь, что не поможет.
- Тогда я умываю руки. Но это будет означать твою несостоятельность как контрактёра. Для меня не составит проблемы разорвать наш договор, но подумай, чего ты лишишься.
- Стой. - Голос Себастьяна прозвучал в приказном тоне, поэтому ангел подумал, прежде чем остановиться и повернуться к нему, одарив победоносной улыбкой. – Мы не разрываем договор. Наследник будет уничтожен. Но позже.
Исмаил сделал вид, что согласился, и исчез из поля зрения Михаэлиса, взмахнув невидимыми крыльями. Демону уже давно приходила в голову мысль, что и ангелы могут быть невероятно хитры. И скоро его подельник докажет, что его сомнения не были беспочвенны.
1536 год начался для Себастьяна и Анны с дурных предзнаменований: во второй половине января скончалась Екатерина Арагонская, бывшая, - и как считали некоторые, всё ещё законная, - жена Генриха. И хотя сама королева восприняла эту новость с улыбкой счастья на губах, Михаэлис не считал, что это повод для радости, несмотря даже на то, что смерть испанки делала Анну поистине законной женой короля. Всё дело в том, что Себастьян как демон был суеверен и видел в этом событии плохой знак. По крайней мере, фальшивое спокойствие Исмаила и его внезапное исчезновение на несколько месяцев с придворной сцены давали повод так думать.
А для Анны смерть предшественницы на троне была поводом для роскошного бала. Она уже оповестила всех фрейлин и музыкантов своей свиты, чтобы те подготавливали праздник, когда узнала, что Генрих собирается на охоту в Вулфхолл*. Счастливая, она выбежала во двор, где Генрих уже взбирался на своего коня.
- Ваше Величество! – Анна нарочно обратилась к нему официально, чтобы тот даже не подумал прикинуться, будто не слышал её. Генрих обернулся, но с коня не слез. – Куда же Вы спешите, позвольте узнать?
- На охоту, - кратко ответил король.
- Надеюсь, Вы вернётесь в скором времени? Я буду ждать Вас на балу.
- На каком ещё балу? – не понял Генрих и заинтересованно взглянул на жену. Та победоносно улыбнулась.
- Екатерина умерла. Разве Вы не слышали?
- Слышал. Разве смерть – повод для радости?
Лицо Анны мгновенно посерело. Такой реакции она явно не ожидала.
- Но, дорогой, - пыталась оправдаться Анна, - вспомни, сколько горя она нам причинила.
