- Ваше Величество, её Величество нынче днём разрешилась от бремени раньше срока, но дитя появилось на свет мёртвым. Однако не это самое страшное. Позвольте Вам показать.
Не в силах что-либо сказать, Генрих снова только кивнул. Старуха подошла к королю и развернула верхнюю часть лёгкой хлопковой ткани, открывая взору государя неприятное зрелище.
Генрих не поверил своим глазам. Ему казалось, что это всё либо страшный сон, либо шутка, но проснуться он никак не мог, а Кромвель не был похож на шута, и его уверенная поза с аристократичной осанкой, так не свойственной ему, говорила о том, что развлекаться столь низким образом он не намерен и настроен весьма серьёзно. Генрих бы скорее поверил, что это пошутила Анна, выдавая детёныша неизвестного ему уродливого зверя за наследника, что она просто воспользовалась его положением, но это было бы жестоко даже для неё, ведь она наверняка могла предположить, чем для неё могут закончиться подобные забавы. А скорбные лица окружающих явно намекали королю, что его не разыгрывают. Да и как ему могла прийти в голову мысль о том, что кто-то так пошутил? Никому в здравом уме не пришла бы в голову такая идея.
- Думаю, Ваше Величество, - тихим, но твёрдым голосом заговорил Кромвель, - что Вы знаете, что делать дальше. Её Величество не способна родить принца, а это существо и вовсе доказывает, что она спуталась с нечистой силой.
- Что же делать? – ошеломлённый Генрих наконец отвёл глаза от существа на руках повитухи. – Второго развода я не перенесу.
- Зачем же разводиться? – искренне удивившись, задал риторический вопрос канцлер. – Есть менее болезненный для Вас способ избавиться от ненужной и нечестивой жены.
Генрих вопросительно посмотрел на своего советника. Его хитрые тёмные глаза выжидающе смотрели на государя, пока он сам размышлял, как бы эффектнее преподнести ему своё решение.
- Казните её Величество.
Комментарий к XVII. Дурные предзнаменования
*Вулфхолл – поместье семьи Сеймур. Дочь хозяина поместья, Джейн Сеймур, как известно, стала следующей королевой Англии.
Двое погибших детей Анны - совсем не моя прихоть. Многочисленные источники указывают на то, что второго ребёнка, которым Анна была беременна после рождения Елизаветы, она потеряла, а третьего родила на ранних сроках мёртвым и чрезвычайно уродливым. Что и подтолкнуло меня к мысли, что дитя может иметь инфернальное происхождение, а Генриха - к тому, что Анну надо казнить.
========== XVIII. Боже, храни королеву ==========
Will ich sagen – ist es gut
Oder bin ich doch verflucht?*
(c) Apocalyptica feat. Marta Jandova – Wie weit
Анна не знала, который час уже пробил: яркий ли день, глубокая ли ночь, или обещающий надежду рассвет – всё было одинаково в Тауэре. Тяжёлый и некогда лоснящийся блеск её шикарных волос теперь исчез, утонул в пыли и грязи серой темницы. В проникавших сквозь решётку в окне и просветы в стенах тонких лучах солнца были видны безмятежно летавшие в воздухе пылинки. Анна протянула руку, и её ладонь жестоко перерезала луч, поймав на себе ослепительно яркое пятно света. Королева, уже почти бывшая, мечтала быть такой же свободной, как эти никому не нужные и никем не замечаемые пылинки.
По щеке скользнула слеза. Анна подумала о том, что стала заключённой даже не тогда, когда ей на голову надели корону. Не тогда, когда Генрих заметил её и поклялся всем существующим и вымышленным богам, что заполучит её. Она потеряла свою свободу тогда, когда окружила себя оковами контракта с Себастьяном Михаэлисом.
Уже неделю она была в Тауэре, а он так и не явился. Он исчез на следующий день после того, как Смитона схватила стража.
В тот самый день Анна была не в духе. Ссоры с Генрихом не прекращались, ему требовался самый незначительный повод, чтобы накричать на неё и в очередной раз напомнить, какой негодной королевой она была. Раз за разом он повторял, что она и не королева вовсе, потому что не смогла выполнить одно-единственное обязательство перед королевством. Но как он мог так говорить, так ненавидеть её, когда на его глазах росла прекрасная Елизавета! Красивая, здоровая и не по годам сообразительная девочка, которая даже в столь нежном и раннем возрасте невероятно походила на Генриха внешне. Её смех был целительным бальзамом для Анны в минуты грусти и горя, которые навещали её душу всё чаще, а тёплые ладони дочери согревали её озябшие от страха пальцы.
В тот самый день, когда Анна была не в духе из-за очередной ссоры с венценосным мужем, в её покои заявился Генрих Норрис и принялся обсуждать политику короля с фрейлинами, которые едва ли понимали хоть что-нибудь из его слов, но усиленно ворковали с ним, надеясь заполучить в мужья столь лакомый кусок. За то, что он наговорил тогда, его уже следовало вздёрнуть на виселице. Он упорно доказывал всем, что Генрих строит неправильную политику с Европой и предлагал своё решение проблем.
- Франция – вот наш верный союзник в борьбе с испанским императором. Сейчас Англию ничто не связывает с этой страной, поэтому его Величеству стоило бы обратить своё королевское внимание на предложение Франциска…
