Себастьяну доставляло удовольствие общаться с Анной. Эта женщина стала не просто его очередным контрактером, а приятным собеседником, которому просто хотелось что-нибудь рассказать. Со стороны же самой девушки чувствовалась привязанность к слуге. Она уже перестала испытывать непередаваемый ужас рядом с ним и даже иногда забывала, что имеет дело с инфернальным существом. Она жаждала знать, хотела разобраться во всем, и ни одна деталь не смела от нее ускользнуть. Что ж, Михаэлис поможет удовлетворить ее незаурядное желание.
Взгляды присутствующих обратились к королю. Он, в сверкающих доспехах, отражавших золотые лучи солнца, приветствовал публику улыбкой и радостно махал рукой, будто уже выиграл бой. В общем-то, никто не сомневался, что через несколько минут именно его объявят победителем, но все же находились те, кто поддерживал его противника, просто для того, чтобы создать остроту обстановки.
А противником был сэр Томас Говард, третий герцог Норфолк, который приходился родным братом матери Анны и Марии, а значит, был их дядей. Герцог храбро восседал на своем коне и, казалось, был горд тем, что ему выпала честь соревноваться с самим королем.
Бойцам подали копья. Генрих перекинул свое пару раз с одной руки на другую, привыкая к тяжести оружия. Сэр Говард просто уверенно взялся за рукоять. Мужчины смерили друг друга уважительными взглядами и приготовились к бою.
- Пошла! – выкрикнул Говард, давая своей лошади понять, что пора двигаться. Король же молча подстегнул шпорами своего коня, который, грозно заржав и подняв копытами столб пыли, стремительно метнулся навстречу противнику.
Анна затаила дыхание. Только эта необычная пара бойцов смогла-таки привлечь ее внимание к ристалищу. И именно в этот момент произошло нечто необычное.
При столкновении копий королевское врезалось в середину рукояти копья противника, которое, отколовшись, устремилось острием в шлем сэра Говарда, пробив его насквозь. Герцог, тяжело охнув, падает на горячий песок без сознания под беспокойные вздохи толпы.
- Дядя Томас! – вдруг раздалось по всему ристалищу. Обернувшись на жалобный девичий крик, толпа увидела юную миссис Кэри, которая со всех ног бежала к пострадавшему.
- Что она делает? – с круглыми от ужаса глазами спросила сама себя Анна и тут же поспешила за сестрой.
Хватило всего несколько минут, чтобы успокоить народ. Лекарь, прибежавший на помощь несчастному герцогу, снял шлем и осмотрел рану. Удар пришелся прямо в челюсть, и копье рассекло небольшой участок кожи, однако это было не смертельно.
- Успокойтесь, пожалуйста, - скорее, лично для Марии, чем для всех остальных, сказал лекарь. Бедная девушка ударилась в слезы и никак не желала успокаиваться. – Все в порядке, требуется всего лишь обработать рану. Дайте мне дорогу!
Старый медик уже начинал раздражаться. Беспокойство на лице Генриха исчезло, как только лекарь сказал «все в порядке». Если уж он это утверждает, значит, волноваться не о чем. Его внимание внезапно привлек нежный и вкрадчивый голос, который пытался успокоить Марию.
- Ну же, тихо, - Анна гладила сестру по волосам, - с ним все будет хорошо.
- Мисс Болейн? – не удержался король и прямо обратился к оторопевшей девушке.
- Да, Ваше Величество.
Всеобщая суматоха более не имела значения. Перед ним стояла она, та самая прекрасная незнакомка.
- Без маски Вы прелестней.
Сказав это, Генрих отправился в шатер, куда унесли раненого герцога, оставив Анну в замешательстве, а Марию в удивлении.
Болейн обхватила лицо сестры своими ладонями и слегка с укоризной посмотрела ей в глаза.
- Ты хоть понимаешь, как себя ведешь? И ты не первый день такая. То рыдаешь, то думаешь о чем-то. Где ты вообще? Что с тобой, Мария?
Белокурая красавица сначала с ужасом, а потом с жалостью взглянула на сестру. В глазах снова заблестели слезы. Наконец, девушка разомкнула губы и заговорила:
- Я беременна, Анна. И отец – его Величество.
========== IV. Отверженный король ==========
Человеческая душа – не только субстанция с экзотическим вкусом для демонов, но и самая настоящая кладовая чувств, эмоций и манер. Ее всегда приятно изучать, ведь порой непросто разгадать, что же творится в душе того или иного человека. И что было самым невероятным – не было одинаковых душ. На Земле уже прожили свою жизнь миллионы людей, а души все были сплошь разные. Поэтому-то они и представляли определенный интерес, ведь решение головоломки очень занятное дело.
Себастьян даже предположить не мог, что Анна отреагирует так спокойно на признание сестры. Но это вовсе не значило, что ей все равно. Она явно что-то обдумывала, ее холодный рассудок уже производил какие-то расчеты.
