— Думаю, отсутствие запретов — первый шаг на пути к счастливой жизни.
Она улыбнулась еще шире. Братьям должно быть стыдно, что они не позволяли ей участвовать в таком приятном обмене мнениями, — ведь разговор с мистером Кобб-Хардингом вовсе не означает, что она, в конце концов, выйдет за него замуж. Просто она в течение нескольких часов может смеяться, чувствовать себя беззаботной и получить удовольствие от общения с ним.
— Мне остается только надеяться…
— А вам наверняка хочется чего-нибудь холодненького. Не желаете ли лимонного мороженого?
— Звучит заманчиво.
Однако Элинор понимала, что даже такое простое предложение вряд ли осуществимо в ее ситуации. Стивен заехал за ней в спортивном фаэтоне, без кучера. Он мог бы выпустить вожжи из рук только в том случае, если бы присутствовал грум, а здесь места для него не было. Кто же будет следить за лошадьми, пока он пойдет за мороженым?
Мистер Кобб-Хардинг взглянул на вожжи в своих руках, потом перевел взгляд на продавца мороженого.
— Мне кажется, что вам нравится познавать что-то новое, — сказал он, снова посмотрев на нее. — Вам когда-нибудь приходилось править фаэтоном?
— Вы не шутите? — не удержавшись, хихикнула она с довольным видом. — Я не брала в руки вожжи с тех пор, как мне было пятнадцать лет.
Он передал ей вожжи.
— Они попытаются тянуть вперед. Сдерживайте их изо всех сил.
— Постараюсь.
Он соскочил на землю. Пара гнедых немедленно сделала шаг вперед и потянула так сильно, что Элинор скользнула вперед на узком сиденье. Она откинулась назад, стараясь остановить их, и лошади снова успокоились.
— Сначала это платье, теперь лошади, — произнес с подчеркнутой медлительностью низкий голос слева от нее. — Прожигаете жизнь?
Она почувствовала радостное волнение.
— Лорд Деверилл? Что вы здесь делаете в столь раннее время?
Маркиз, восседавший на своем великолепном, известном крутым нравом жеребце Яго, чуть приподнял в знак приветствия шляпу.
— Боже милосердный, неужели так рано? Я, должно быть, заболел.
— Утренняя прогулка пойдет вам на пользу.
— Это как сказать. — Он бросил взгляд в сторону продавца мороженого. — Стивен Кобб-Хардинг, — пробормотал он. — Интересный выбор.
Элинор нахмурила лоб, удовольствие от встречи с маркизом исчезло.
— Только не говорите мне, что вы стали занудой. Он удивленно приподнял темные брови.
— Занудой? Обижаете. Единственное, что мне не нравится, так это неудачно выбранный цвет его сюртука. Он, кажется, красно-коричневый?
— Цвет его сюртука? А какая разница? Маркиз хохотнул.
— Да никакой. Его одежда тут ни при чем. Я просто удивился, увидев вас здесь в его компании и без одного из братьев Гриффин в пределах видимости.
— Я вам вчера сказала, что многое теперь переменится.
— Посмотрим, посмотрим…
— А вот и я, леди Элинор, — прервал его Стивен, ставя на сиденье две порции мороженого и сам, усаживаясь поудобнее. — Вы отлично справились. Думаю, что теперь надо научиться править упряжкой.
— С удовольствием, — пробормотала она. Однако внимание ее сопровождающего уже переключилась на Деверилла.
— Доброе утро, милорд.
— Здравствуйте, Кобб-Хардинг. Хорошая пара в упряжке!
— Да, спасибо. А теперь извините нас. Маркиз снова прикоснулся к полям шляпы.
— Разумеется. Хорошего дня вам обоим.
Элинор смотрела, как отъезжает лорд Деверилл, направляясь в северную часть парка. Она не знала никого, кто так же красиво сидел бы в седле, как Валентин Корбетт, или выглядел бы так же элегантно в коричневом сюртуке и обтягивающих лосинах.
— Меня всегда удивляло, — заметил Стивен, прерывая затянувшееся молчание, — что братья, которые так оберегают вас, все еще разрешают Девериллу бывать в Гриффин-Хаусе.
— Деверилл и Мельбурн вместе учились в Оксфорде и примерно в одном возрасте унаследовали титулы. Они всегда были очень близкими друзьями — ну-у, насколько Деверилл вообще может быть близок с кем-нибудь. И маркиз всегда относился ко мне очень уважительно.
— Я не хотел вас обидеть, леди Элинор.
— Я и не обиделась, — улыбнулась она в ответ.
Время от времени она задумывалась, почему настолько по-разному смотрят на мир Мельбурн и Деверилл. Обычно ей нравились визиты маркиза. Он был словно глоток свежего воздуха в отличие от ее братьев с их нудными нравоучениями. Когда она писала свою «декларацию», то представляла себе его. Ей хотелось бы кое в чем подражать Валентину, его независимому образу жизни, в то время как братья только и думали о том, чтобы выдать ее замуж или заточить в монастырь.
Иногда она пыталась представить, как бы отреагировала, если бы эти зеленые глаза посмотрели в ее направлении, не как взрослый смотрит на ребенка, а как мужчина на красивую девушку. Она представляла себе пылкие поцелуи, объятия и ласки, которым она даже названия не знала, но о существовании, которых догадывалась.
Странно, но с тех пор, как вчера они случайно столкнулись возле магазина мадам Констанцы, она почувствовала, что в его глазах что-то изменилось. Это заставляло таять ее сердце, и ей вновь вспоминались всякие девичьи фантазии.
— Как вам мороженое?
— Очень освежает.
