— Знаете ли, миледи, я бы хотел сопровождать вас завтра вечером на бал у Хэмптонов, если позволите.
Ох, Мельбурна хватит удар, если один и тот же мужчина будет сопровождать ее два раза за два дня.
— Если заедете за мной к восьми часам, я с удовольствием позволю вам это сделать.
— Отлично, — кивнул Стивен.
Когда они проезжали между двумя рядами живой изгороди, он наклонился к ней и, прежде чем она успела отодвинуться, лизнул кончиком языка левый уголок ее рта.
— Что вы себе… — возмутилась она, потрясенная неожиданней интимностью этого прикосновения.
— Там была капелька лимонного мороженого, — просто объяснил он. — Мороженое стало еще слаще, потому что растаяло на ваших губах.
Элинор отправила в рот очередную ложку мороженого, пытаясь прийти в себя. До сих пор ни один мужчина не осмеливался позволить себе с ней такую вольность. На какое-то мгновение она даже почувствовала себя оскорбленной. Но разве не этого она хотела? Нет, она, конечно, не думала, что мужчина, которого она едва знает, начнет лизать ее губы, но хотела, чтобы с ней происходило что-то необычное и чтобы никто потом не читал ей за это нотаций.
— Вы что-то притихли. Надеюсь, я не обидел вас?
— Нет, что вы. Просто удивили. Он приподнял бровь.
— Вы, оказывается, не любите неожиданностей, леди Элинор? Извините, если я ошибся в оценке вашего характера…
— Вы не ошиблись, Стивен, — быстро сказала она. Меньше всего ей хотелось, чтобы мистер Кобб-Хардинг счел ее робкой или жеманной. Особенно, после того как она, наконец, завоевала право быть какой угодно, только не такой. — Я люблю сюрпризы. И можете звать меня Элинор. — Если он будет продолжать именовать ее «леди Элинор», она никогда не сможет забыть об утомительной опеке братьев.
Его губы снова дрогнули в улыбке.
— Я очень рад слышать это, Элинор.
Они продолжали колесить по парку, и следующий час прошел в приятной беседе. Потом Стивен отвез ее в Гриффин-Хаус. Когда они повернули на подъездную аллею, ведущую к дому, Элинор показалось, что из верхних окон на нее пристально смотрят три пары глаз. Она, чтобы не остаться в долгу, тоже бросила сердитый взгляд в их сторону.
— Добрый день, леди Элинор, — приветствовал ее Стэнтон, открывая перед ней дверь.
— Стэнтон, где сейчас находятся мои братья? — Ей хотелось поскорее покончить со всеми нотациями, которые ее ожидали.
— Его светлость уехал на заседание в палату лордов. Лорд Шей и лорд Закери обедают в клубе «Сосайети» и еще не вернулись.
— Так они… Спасибо. Мне нужно написать несколько писем; я буду в гостиной.
— Хорошо, миледи. Прислать вам чаю?
— Да, спасибо.
Ее братьев даже нет дома? Что-то здесь не так. Утром перед приездом Стивена Мельбурн более двадцати минут донимал ее наставлениями, ставил под сомнение ее здравомыслие, спрашивая, чего она добивается, проводя время с охотником за приданым, как будто каждый холостяк с ограниченным доходом обязательно является именно таким аморальным типом. А теперь они даже не потрудились узнать, вернулась ли она домой в целости и сохранности.
Элинор уселась за письменный стол и с вздохом достала из ящика лист бумаги. Так, значит, их нет дома. Она надеялась, что это следует понимать в том смысле, что они, наконец, всерьез восприняли ее «декларацию» и поняли, что с ней шутки плохи.
Дверь неожиданно распахнулась, и она вздрогнула, немедленно приготовившись к бою.
— Можно было хотя бы постучать, — сказала она, пожалев, что не начала писать письмо и поэтому не может пожаловаться, что ее прервали.
— Я забыла, — раздался милый детский голосок Пенелопы.
— Извини, Пип. Я не думала, что это ты. — Она повернулась к племяннице. — Что я могу для тебя сделать?
— Миссис Бевинс разрешила мне устроить чаепитие, — сказала в ответ девочка. — Я хочу позвать тебя.
— С удовольствием принимаю твое приглашение.
— Спасибо. — Пип потянула ее за руку. — Дядя Закери собирался прийти, но дядя Шей заставил его поехать на ленч.
— Заставил? — переспросила Элинор. Это уже интересно.
— Да. Дядя Шей сказал, что папа приказал им уйти из дома.
— Вот как? — Это могло означать многое, но, прежде всего то, что Себастьян что-то замышляет.
— Дяде Закери, наверное, не хотелось идти, потому что перед уходом он произнес несколько плохих слов, — сказала Пип.
— Такой уж он, твой дядя, — сказала Элинор и, взяв племянницу за руку, стала подниматься по лестнице в детскую. — Должна ли я надеть на чаепитие шляпку?
Пип отмахнулась свободной рукой.
— Мисс Хулиган и Лютик будут без шляп, так что тебе тоже не обязательно надевать. К тому же я не люблю носить шляпы — ленточки царапают подбородок.
— Я тоже не люблю. Насколько я поняла, кукла, и ослик тоже приглашены? А одета я подобающим образом?
— На чаепитие каждый надевает то, что хочет. Я не щепетильна, — заявила Пип.
Боже милосердный! Элинор вспомнила, как сама в шестилетнем возрасте устраивала чаепития, приглашая на них братьев, каталась верхом на лошадях и прыгала р озеро в одной сорочке. Ей тогда и в голову не приходило, что всего через несколько лет она этих удовольствий лишится. Элинор сжала ручку Пенелопы.
— Это будет очень приятное чаепитие.
