– Не называйте меня так! И у меня нет желания участвовать в игре, чтобы еще больше увеличить вашу власть. – Я смеюсь. – Этого вы и добиваетесь, не так ли? Они будут свергнуты, останетесь только вы и будете единственным правителем.
– Вот как вы меня видите?
– Нет, – произношу я как-то слишком быстро. Будто мой рот сам принял решение и выговорил это. – Но тогда объясните мне…
– Я не хочу разрушать порядок. Но князья, которые в данный момент находятся у власти, – большинство из них угнетают героев. Этому должен быть положен конец. Они унижают вас. Потому что вы такие могущественные. Они отрубают вам головы. Муштруют вас. Они… вас обижают годами.
Я снова отступаю на шаг. И чувствую, что начинаю быстро дышать. Слишком быстро. Ни один член княжеской семьи никогда не пытался сделать со мной что-то из того, что перечислил Лиран. Но делали многое другое. Дворяне бьют героев. Так случалось и со мной. Это часть нашей жизни.
Глаза Лирана вспыхивают огнем.
– Я вижу, вы находите это нормальным. Это печально. И даже больше чем печально.
– Слушайте меня внимательно, ваша светлость. Я никчемна, единственный смысл моего существования – служить Авиелл.
Он пристально смотрит на меня. Совершенно ошеломленный, а я… начинаю хохотать. Так громко и от всего сердца, что сама этого пугаюсь.
– Навиен, – уговаривает он меня, пытаясь подойти ближе, но я продолжаю смеяться. Я смеюсь, а передо мной всплывают все картины прошлого. Все эти удары руками и ногами. Дворяне, которые плевали на меня, когда я проходила мимо. Придирки и насмешки. Удары кулаком князя, когда я в детстве называла его отцом. Я истерически смеюсь, думая о Филиксе, сыне градоправителя, который сорвал с меня рубашку на празднике посреди дворца, так что я осталась полуголой. Я вспоминаю, как он загнал меня в угол и грубо схватил между ног, только чтобы сказать мне, что я грязь, и плюнуть на меня. Я смеюсь, пока это не превращается в сдавленный всхлип, а потом в настоящий плач. Да, я плачу. По-настоящему. Как Авиелл. Ноги у меня подкашиваются.
Я сворачиваюсь клубком и обхватываю себя руками. Лиран тут же оказывается рядом и поддерживает меня. У меня льются слезы. Они уже намочили его пальто. Как будто им нет конца. Я словно заново чувствую все эти удары. Все это презрение, пытки. И громко рыдаю.
Лиран нежно гладит меня по голове. Почему я столько времени думала, что все это приемлемо? Почему я никогда не сомневалась в этом? Почему я до сих пор думала, что заслужила все это и так должны поступать со мной все, в ком нет демонической крови?
– Навиен, – шепчет Лиран, и во мне что-то ломается. Но одновременно заживает и восстанавливается. Это все неправильно. И никогда не было правильным. Я презираю себя за то, что так долго убеждала себя в обратном.
– Ты не никчемная.
Губы у меня дрожат. И вдруг я чувствую на виске его губы, затем на глазах. Он убирает слезинку поцелуем, и я вижу, что в его темных глазах начинает что-то сверкать. Непонимающе я смотрю на золотистые точки, которые вдруг вспыхивают у него в зрачках.
– Ты видишь это? – спрашивает он таким голосом, будто меня поддразнивает.
– Что это такое?
Он улыбается уголком рта. Затем опять целует одну из слезинок, и сияние усиливается.
– Это твои слезы, Навиен.
– Что с ними такое?
Он смачивает губы, как будто хочет попробовать слезы на вкус.
– Они дают свет. – Он наклоняет голову. – Твое сияние, оно теперь распространяется и на меня.
Я растерянно смотрю на него. Вьюнок тоже говорила об окружающем меня сиянии. Но…
– Мое сияние? – переспрашиваю я.
– Разве ты его не видишь?
– А почему ты его видишь?
Он прочищает горло.
– Я не могу его разглядеть. Но я знаю от Арка, что оно есть.
– А другие герои могут его увидеть? И что, от всех героев исходит сияние?
– Нет, только от тебя. Однако у тебя оно вспыхнуло только один раз. Ты подавляешь его, ставя барьер на свое сознание.
– Но когда? Когда он это видел?
Я вспоминаю каждую ситуацию, в которой я могла не удержать свой барьер. Что, если это видел какой-нибудь другой герой?
– Когда ты нас подслушивала.
Я на мгновение закрываю глаза. Если я раньше считала, что хуже ситуации быть не может, то вот она.
– Я…
– Тебе не нужно ничего объяснять. Но, может быть, это я должен тебе кое-что объяснить.
– Нет. Я не должна была подслушивать ваш разговор, Лиран.
Только сейчас я понимаю, что мы перестали обращаться друг к другу в вежливой форме. И сердце у меня замирает. Никогда бы не подумала, но эта учтивость сохраняла видимость дистанции, которая теперь окончательно исчезла. Я вздыхаю, потому что он ничего мне не отвечает.
– А какое действие у этих слез?
– Они – сама жизнь. Твои слезы дали мне жизненную энергию, Навиен.
У меня перехватывает дыхание – это полностью противоречит тому, что я знаю о таких, как я. Как существо, состоящее из греха, может даровать жизнь?
– Что здесь происходит?
Голос Тарона я узнала бы среди многотысячной толпы. Он вызывает у меня на глазах слезы гнева, я вздрагиваю и задыхаюсь.
– Тарон, – спокойно констатирует Лиран. – Не обращай внимания.
– Что ты с ней сделал?
