Ночью город ожил. Завывания, я знала, принадлежат гулям. Они отвратительные пожиратели трупов, хотя и не гнушаются охотой. У них две ноги и две руки, как у землян, но они крадутся по земле, а не ходят. Они носят на теле полоски ткани, снятые с трупов, у них зубы, похожие на зазубренные ножи, и пахнут они, как на скотобойне в жаркий летний день. Самое неприятное, гули никогда не перестают расти. Самые древние из них — гигантские существа, во много раз превосходящие размерами самого крупного землянина. Я несколько раз слышала, как мимо нашего каменного убежища протопал кто-то крупный, и каждый шаг сулил смерть.
Но завывания были не самыми страшным из звуков. Я изучила Другой Мир и многих монстров и ужасов, которые называют его своим домом. Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз была в Севоари, но мой экземпляр энциклопедии Отерия, который я оставила в Йенхельме был самым полным изданием в мире. Я знала звуки, которые разносились по затонувшему городу. Скребущие когти принадлежали харкским гончим, огромным волкоподобным зверям, покрытым бронированными шипами. В те дни, когда я воевала, я любила их призывать, поскольку ими легко управлять, и они довольно смертоносны. Стонущие на ветру деревья были скрипунами, гигантскими скелетообразными руками, которые ползали по ночам и стояли прямо, как деревья, днем; смертельно опасные хищники, они нападали из засады.
Но были и звуки, которые я не узнала, и это меня напугало по-настоящему. Влажное хлюпанье чего-то, что катилось по илу. Резкий, настойчивый стук — это монстр, которому я не могла дать названия, прополз по крыше над нами. Это было все, что мне было нужно. На озере Лорн побывали демономанты. Я понятия не имела, как они осушили озеро, но они вызвали множество монстров из Другого Мира.
В ту ночь никто из нас так и не смог уснуть. Полазийка и Крючконосый забились в угол, куря сигары и разговаривая приглушенным шепотом. Толстер так часто ходил взад-вперед, что мне захотелось сломать ему ногу, чтобы дать нам всем несколько минут покоя. Джуйи уткнулась лицом в грудь Блеск, и, судя по тому, как женщина дрожала, я могла предположить, что она плакала. Хуже всех из моих спутников был маршал. Он смотрел на меня почти всю ночь, его глаза были прищурены, и пламя от его пиромантии играло на его пальцах. Даже я не спала, сжимая в руках свою маленькую сумку с Источниками и уставившись на дверной проем и каменные ступени за ним. Каждый раз, когда я слышала шум, я ожидала увидеть нечто из наших ночных кошмаров, взбирающееся по ступенькам, чтобы напасть на нас. Когда я успела стать такой кроткой и трусливой? Было время, когда я бы вышла в ночь и встретила все ужасы, которые могли бы на меня обрушиться, с высоко поднятой головой и дугоштормом в глазах. Я бы запугала монстров и заставила бы их служить мне или умереть. Я бы действовала, когда ужас набросился на полазийца, и остановила бы его, вместо того чтобы бездействовать, наблюдая, как он убивает мужчину.
Я не знаю, что сделало меня такой слабой — возраст или комфорт. Самоуспокоенность рождается из легкой жизни и мирных времен. Я не создана для мира. И я чертовски уверена, что меня растили не для него. И вот я была там, дрожащая старая женщина, съежившаяся в темноте и молящая о том, чтобы пришел свет и спас меня. Что ж, молитвы — это не что иное, как ложные обещания, абсолютно пустые, которые не стоят даже того, чтобы их произносить.
К счастью для нас, нападения не последовало. Пока, по крайней мере.
На следующее утро, когда первые лучи солнца осветили затонувший город, мы выбрались из своей норы и обнаружили, что мало что изменилось. В грязи были новые следы, на каменных стенах зияла пара выбоин, а возле нашего здания, словно подарок, лежал мертвый гуль. Коты часто дарят другим мертвых животных, преподнося их с беззастенчивой гордостью:
— Нам пора уходить, — сказала одна из солдат Толстера. У нее была квадратная челюсть, и казалось, что она всегда что-то жует. Это была раздражающая привычка, из-за которой мне хотелось ударить ее в квадратную челюсть. Ее гнусавый голос только разжигал это желание. — Давайте уйдем, пока можем. — Под глазами у нее были темные мешки, хотя мы все могли ими похвастаться.
— Нет, пока мы не выясним, чем это вызвано, — драматично произнес маршал Аракнар. Он снова принял ту же задумчивую позу, согнув одну руку в локте, а другой поглаживая свою уже не такую безупречную бородку. — Нам нужно знать, что осушило озеро и откуда взялись эти монстры.
— Мы должны убраться ко всем чертям и вернуться с армией, — сказала Квадратный Подбородок.
— Армией? — Маршал покачал головой. — Где мы ее найдем?
