Когда мы добрались до Нью-Пикарра, маршал предложил нам снова остановиться в таверне, но мы с Ариксом отказались. Нам обоим не терпелось вернуться домой. Я хотела иметь собственное пространство, свою маленькую юрту. Я хотела снова стать самой собой, пусть даже ненадолго и без свидетелей. Я изо всех сил старалась быть кем-то другим. Маска, которую я носила, была мне не по размеру, и у нее было слишком много острых углов. Маршал улыбнулся и сказал, что понимает, и что он приедет через день или два за аббаном, чтобы забрать его обратно.
Когда на горизонте показался Райсом и палатки, выступающие из земли разноцветными завитками, я почувствовала, как мое сердце дрогнуло, а плечи опустились. Меня охватило облегчение, и я не смогла сдержать улыбку на своем морщинистом лице. Меня не было меньше десяти дней, но, показалось, прошла целая вечность.
Денма и ее компания маленьких дикарей заметили нас первыми, и девочка бросилась на нас, выкрикивая множество вопросов. Я приложила ладонь к уху и заявила, что не слышу ее, отчего она закричала еще громче. Когда я повторила тот же трюк, она запрыгнула на одну из ног аббана и начала карабкаться по его шерсти. Зверь театрально вздохнул и побрел дальше, смирившись с помехой.
К тому времени, как мы остановили аббана, чтобы дать бедному животному попастись, и соскользнули с его спины, вся деревня собралась, чтобы поприветствовать нас. Нас встретили как героев еще до того, как мы рассказали им нашу историю. Цера обняла меня и крепко прижала к себе. Она сморщила нос, когда отстранилась, и пожаловалась на запах, но я не могла ее за это винить. Кроме того, я бы не хотела, чтобы эта женщина отреагировала по-другому. Мы с Ариксом вошли в Райсом среди возбужденной болтовни, безумных вопросов и заявлений о том, что в нашу честь будет устроен праздник.
Мое лицо болело от улыбки, когда мы добрались до нашей маленькой деревенской площади, где на общем костре весь день готовилось рагу. Именно там моя улыбка угасла, когда я увидела, кто меня ждет.
— Забыла тебе сказать, — сказала Цера, уводя маленькую Денму с дороги и ведя меня к месту у костра. — Через пару дней после твоего отъезда объявилась твоя дочь. Мы поселили ее в твоей юрте, надеюсь, ты не возражаешь.
— Привет! — Имико помахала мне с другой стороны костра. Ее улыбка была широкой и безумной. Язычки пламени отражались от ее волос цвета тлеющих углей и подчеркивали россыпь веснушек на носу и щеках. На ней были свободные коричневые брюки и туника в тон, сверху темный жакет, а с плеч свисал черный плащ.
Не обращая внимания на толпу, я обошла вокруг костра, выбрала место рядом с Имико и плюхнулась на него. Цера открыла рот, чтобы что-то сказать, но повариха Кона остановила ее, задав несколько вопросов. На несколько мгновений мы с Имико остались одни в толпе.
— Дочь? — тихо спросила я.
Имико пожала плечами.
— Ты постарела. — Она помолчала и снова улыбнулась. — Я не думала, что сестра прозвучит правдоподобно.
— Ба! — Да, я была рада ее видеть, но в то же время у меня в животе возникло неприятное ощущение. Это было все равно что пить свернувшееся молоко. — Что ты здесь делаешь?
Прежде чем она успела ответить, Грек опустился на скамью рядом с Имико. Он, конечно, уже снял рубашку, и его смуглая кожа блестела от пота. Он улыбнулся Имико. «Сильва, ты никогда не говорила мне, что у тебя такая красивая дочь», — сказал он, не отрывая от нее взгляда.
— О, прекрати, Грек, — сказала Имико, игриво закатывая глаза. Она положила руку на его обнаженную грудь и слегка толкнула его, на что он качнулся. — Я не устаю повторять тебе, что счастлива в браке.
Грек наконец оторвал от нее взгляд и развел руками.
— Все хорошие люди счастливы.
