Примерно в три часа Этьенн знаками показал мне, что надо остановиться. Этот знак – скрещенные над головой руки с лыжными палками – был воистину международным и не требовал никаких дополнительных пояснений. Я остановил Уилла. Мы вместе с ним подъехали к упряжке, где нас поджидал Этьенн. «Джеф и Кейзо исчезли!» – прокричал Этьенн, показывая назад, где кроме снежной круговерти ровным счетом ничего не было. Шедшие следом упряжки Джефа и Кейзо, очевидно, потеряв след, отстали. Мы с Уиллом решили отправиться им навстречу, что в общем-то было нарушением нашего же собственного правила: не отрываться от упряжек в условиях плохой видимости. Правда, мы постарались, по возможности, соблюсти эти правила, для чего использовали изобретенный тут же метод мобильного створа. Спешившись и взяв лыжи с собой, мы двинулись по едва заметной и во многих местах уже переметенной лыжне в сторону, где должны были находиться наши друзья. При этом Уилл пошел вперед, я же двинулся за ним с интервалом, позволявшим мне видеть и Уилла, и оставшегося с упряжкой Этьенна. Отойдя на предельное в этих условиях расстояние уверенной видимости (25–30 метров), я воткнул в снег первую лыжину – теперь она была моим ориентиром для возвращения назад. Подобную же процедуру выполнял и идущий впереди меня Уилл. В этом и заключался метод мобильного створа, суть которого можно было описать одной фразой: «Никогда не иди вперед, не убедившись, что ты сможешь вернуться назад». Разумеется, это правило не имело силы философского обобщения, так как в противном случае многие замечательные экспедиции и связанные с ними не менее замечательные открытия попросту не состоялись бы. В данном случае речь шла только о спасательной операции, когда выполнение этого простого правила, хотя бы отчасти, могло гарантировать, что сами спасатели не превратятся в спасаемых и вместо разрешения проблемы только усугубят ее.
К нашему счастью, потерявшиеся находились от нас на расстоянии «трех лыж», и вскоре после начала операции мы услышали лай собак, а из белой мглы показалась упряжка Кейзо, а за ней – Джефа. К нашей всеобщей радости, экспедиция вновь воссоединилась, и теперь, чтобы уменьшить риск повторения подобной ситуации, мы сократили расстояние между упряжками и пошли, что называется, «ноздря в ноздрю». На протяжении всего дальнейшего пути вплоть до остановки в 19 часов нам удалось сохранить неразрывность нашего лохматого строя. Собаки сегодня были выше всяческих похвал. Собственно, и до этого у нас не было особого повода, чтобы усомниться в их выдающихся способностях, но сегодня они нас просто поразили, сохранив до конца непростого дня и высокий темп движения при огромной загрузке, и хорошее настроение. К вечеру ветер немного стих, хотя и продолжал оставаться достаточно свежим, особенно для тех из нас, кто собирался поставить новую, не испытанную до сих пор в условиях непогоды палатку. Этими «теми» были не кто иные, как мы с Уиллом, а также наша свеженькая, непотрепанная «Eureka». Надо сказать, что несмотря на нашу (главным образом Уиллову) уверенность в том, что нет еще палатки, которую мы (главным образом Уилл) не смогли бы установить – пусть даже и в условиях непогоды, – мы с ним еще вчера провели учения под кодовым названием «Эй, Eureka, не дури-ка!». В ходе этих учений мы разобрались в конструкции нашего нового жилища и под завистливыми взглядами своих друзей даже установили ее в полном комплекте, то есть с тамбуром. Установка палатки заняла немногим меньше времени, чем строительство иглу по Джефу, но мы отнесли это за счет первого раза, когда, несмотря на самую подробную инструкцию (мне стоило значительных трудов отговорить Уилла не выбрасывать эту самую инструкцию до полной победы над палаткой), мы долго гадали, с какой именно стороны надо пристраивать тамбур. В конце концов полное безветрие, хорошее настроение после отдыха и праздника сделали свое дело, и учения прошли успешно. Тогда, упоенные результатом и главным образом простором образовавшегося внутри палатки помещения, по сравнению с которым наша стивенсоновская палатка могла претендовать разве что на тамбур нашей «Eurekа», мы с Уиллом не обратили внимание на отсутствие в нашем новом жилище так называемых снежных юбок на его внешнем чехле. Впоследствии именно эта немаловажная конструктивная деталь, а точнее, ее отсутствие едва не привели к драматической ситуации.
