После посадки самолет, покачивая крыльями на застругах, направился прямо к нашим палаткам и остановился в непосредственной близости от передовых собак упряжки Уилла, не выключая двигателей: ему предстоял второй рейс к нам, так как за один всем было не улететь. Из распахнувшейся боковой двери на снег выпрыгнули Джон и Дэйв и своим решительным видом вмиг вернули нас из расслабляющей лирической атмосферы подмосковных вечеров в деловой ритм гренландского полудня. Содержимое кокпита самолета – а это были главным образом мешки с дополнительной одеждой и ящики с нашим продовольствием – оказалось на снегу в течение 15 минут. Лоран и Дамиан, попрощавшись с нами, запрыгнули в самолет, и он скрылся в поднимаемой винтами снежной пелене. В течение двух с небольшим часов в интервале между рейсами мы сортировали привезенное богатство. Я отобрал себе крепления «Salomon» в паре с ботинками той же фирмы: мне показалось, что в конце перехода, когда, по всем понятиям, должно быть потеплее, мне будет удобнее в этих ботинках. Кроме того, я нашел лыжные палки, которые заказывал Джону по радио – они были несколько длиннее моих. «Самые длинные, что мне удалось отыскать во всем Фробишере, – мрачно сказал Джон увидев, как я примеряю их. – Надеюсь, они тебе понравятся». Мне действительно были необходимы палки именно такой длины, поскольку я в основном использовал при ходьбе руки, а длинные палки помогали мне сохранять полную достоинства позу на лыжне и не терять при этом равновесия. Мою уверенность в своем завтрашнем лыжном дне дополнительно поддерживало осознание того, что я все-таки успел выхватить у Лорана его лыжи до того, как он запрыгнул в самолет, одновременно всучив ему свои, не будучи при этом уверенным, что они позарез понадобятся ему в Париже. Смысл этого, на первый взгляд, бессмысленного обмена заключался в том, что лыжи Лорана, в отличие от моих, имели насечку на нижней поверхности, предотвращавшую их проскальзывание. Теперь у меня были все основания ожидать существенного улучшения техники скольжения. Среди остальных полезных вещей, полученных мною, я бы отметил две пары белья и носки.
Уилл получил новую палатку с индейским названием «Eureka», звучавшим в моем произношении как «Эврика!», а поскольку я должен был перебираться к Уиллу именно в эту палатку, мне показалось, что было бы совсем неплохо, если бы я смог воскликнуть «Эврика!» после первой проведенной в ней ночи. Вторым рейсом нам привезли огромное количество коробок с собачьим кормом, которого по нашим расчетам должно было бы хватить на 45–50 дней всего оставшегося нам пути до ледника Гумбольдта. На самолете улетели Джон, Дэйв и лишние, то есть мои, нарты. Мы остались вшестером с тремя нартами и 27 собаками против 1800 километров гренландского бездорожья.
Погода в течение дня: температура минус 10 – минус 15 градусов, ветер утром западный 8—10 метров в секунду, днем усиление до 15–20, порывами до 25 метров в секунду, общая метель, видимость менее 50 метров, вечером ослабление ветра до 8—10 метров в секунду, низовая метель.
