Вечерняя связь принесла хорошую новость. Джон сообщил, что ему удалось совершить почти невозможное: уговорить компанию «Bradley» направить к нам самолет в разгар самого светлого праздника трудящихся – первого мая, а не второго, как было обещано накануне. Радость Лорана была безгранична: он получал реальный шанс выбраться из Гренландии второго мая. Все остальное было теперь в руках Божьих, то есть зависело от погоды. Лучший способ не сглазить погоду – это не думать о ней. Каждый из участников экспедиции предпочитал забываться по-своему. Мы с Джефом, например, не мудрствуя лукаво, забрались в палатку пораньше и отвели душу за прекрасным ужином, состоявшим из жареной картошки (легко готовится путем обжаривания в большом количестве масла хорошо вымоченных картофельных хлопьев) и сырных лепешек, выплавляемых из сырных самородков на медленном огне. Однако несмотря на строгое выполнение нами всех установленных вековым полярным опытом правил, утром первого мая погода не сулила ничего хорошего. Было пасмурно, туманно и – что хуже всего – абсолютно безветренно. Последнее не давало оснований для надежд на скорое изменение погоды в лучшую сторону. В довершение всего шел снег.
Я выполз из палатки около семи часов и поспешил поделиться с ребятами увиденным безобразием, не забывая при этом поздравить их с праздником. Надо сказать, что реакция абсолютного большинства из них на поздравление была значительно эмоциональнее, чем на прогноз погоды, из чего я сделал вывод о том, что «Уезжать не хочется!». Но, увы, действуя по обыкновению методом от противного, погода улучшилась, и к одиннадцати часам на небе не было ни единого облачка, вовсю сияло солнце и снежная поверхность сверкала мириадами ярких разноцветных искорок. Фробишер сообщил, что «Твин оттер» вылетел и будет у нас примерно к часу дня. В ожидании самолета прямо на нартах устроили ланч под открытым небом. Романтичный Этьенн извлек из мешка изящную коробочку, перевязанную розовой шелковой ленточкой. Париж – он и в Гренландии Париж! Произнеся приветственную первомайскую речь, Этьенн торжественно открыл коробочку. В ней оказался настоящий французский шоколад, который мы тотчас же с наслаждением съели. Этьенн был явно в ударе. «Виктор, – обратился он ко мне, – насколько я знаю, вы, русские, всегда поете по праздникам, например на 1 Мая, не так ли?» Ну, скажите, как я мог не поддержать трудящегося Французской Республики и не спеть чего-нибудь, как это обычно делаем мы, русские, особенно в дни международных праздников.
«Только вот что спеть?» – лихорадочно думал я, перебирая в уме те немногие песни, которые я знал до конца. Я бы, наверное, и до сих пор перебирал их, если бы не Этьенн! Да, да, именно ему пришла в голову мелодия «Подмосковных вечеров». Тут уж я развернулся во всю силу своих неявно выраженных вокальных способностей и допел песню до конца, несмотря на то что последний куплет ее был заглушен шумом двигателей приземляющегося «Твин оттера».
