До обеденного перерыва мы шли со средней скоростью 2,5 мили в час. Обед проходил не в оживленно-непринужденной обстановке, как это бывало в спокойные солнечные дни, а в сосредоточенном молчании. Тишину нарушал только свист ветра и приглушенные капюшонами звуки разгрызаемых орешков – занятие, весьма опасное для зубов. В такую погоду не только орешки, но и сухофрукты, особенно изюм, приобретают твердость корунда и требуют уважительного к себе отношения. Единственным, что можно было есть, не опасаясь последствий, были грецкие орехи. Вообще уже мысль о том, что надо снимать рукавицы для того, чтобы извлечь из полиэтиленового мешочка замерзший камешек орешка или изюма, начисто прогоняла аппетит. Я решил, что будет удобнее насыпать эту изюмительно-ореховую смесь в жесткие полиэтиленовые баночки (благо они у нас были) с тем, чтобы можно было поглощать эту смесь небольшими порциями, опрокидывая содержимое баночки прямо в рот и, что самое главное, не снимая при этом рукавиц. Моя левая щека горела, а усы и борода с наветренной стороны соединились твердой и очень холодной ледяной перемычкой, причем все мои попытки разобщить их во время обеденного перерыва с применением обычного способа, то есть погружая их насколько возможно в крышку от термоса, наполненную горячей водой, на этот раз не увенчались успехом, и я был вынужден продолжить путь со слегка перекошенным ртом, что, к слову сказать, уже никак не могло ухудшить выражения моей и без того искаженной страданием физиономии.
После обеда все, кроме меня, Джефа и собак, нацепили ветрозащитные маски, что сделало их похожими на грабителей банка или группу захвата с тем лишь, наверное, отличием, что вид у наших был более понурый. Впервые за весь переход я надел теплую парку и пошел впереди, и если бы не щека, то жизнь могла бы показаться вполне сносной. Собаки недомогали по-своему. У Джимми из Джефовой упряжки что-то случилось с лапой, и незначительная поначалу хромота перешла в сильную, однако он продолжал стоически натягивать постромки. У Кавиа вся морда была в крови. Это обычно происходит, когда собака, хватая снег на ходу, чтобы утолить жажду, ранит губы о его твердую поверхность. По всему было видно, что сегодняшние километры давались собакам очень тяжело. Даже вечно игривый Хак использовал любую возможность при остановках завалиться на снег и хоть немного передохнуть. К 4 часам пополудни упряжка Джефа выдохлась, и вперед вышла упряжка Уилла, в которой, как и положено предводителю, были самые крупные собаки. Но, как это водится и у людей, крупный – необязательно сильный и уж совсем редко умный. Во всяком случае у собак, так же как и у людей, между линейно-весовыми габаритами и их силовыми и умственными способностями нет выраженной прямо пропорциональной зависимости. В данном случае это нашло свое подтверждение в том, что со сменой лидирующей упряжки темп наш не увеличился, а поведение Сэма в роли вожака вообще не поддавалось объяснению: он шел таким зигзагом, как будто запутывал следы. Но даже при таком темпе наш отряд постепенно растянулся, и вскоре отставание Джефа – а его упряжка после смены пошла последней, чтобы собаки смогли отдохнуть – стало критическим, и мы вынуждены были остановиться.
Я пошел к Джефу, чтобы помочь ему, а Уилл совсем как Хак, не теряя времени даром, лег на снег в ветровой тени своей упряжки и, свернувшись калачиком, задремал. Естественно, Кейзо не упустил возможности сделать хороший кадр, который по окончании экспедиции был представлен одному из наших спонсоров – компании «Dupont» – как веское доказательство качества и надежности производимого ею тепло-изолирующего материала «Quallofil».
