Холодная погода, усталость собак, да и наша собственная, а также вызванный этим низкий темп движения были причиной нашего решения остановиться сегодня пораньше, что мы и сделали примерно в 5 часов. Ветер был несильным, поэтому мы решили ставить просторную и более комфортную «Eurekа». Однако когда мы, как обычно, расстелили на снегу палатку и составили в единое и достаточно длинное целое палаточные трубки, Уилл воскликнул: «Виктор, я знаю, как облегчить нам жизнь!» С этими словами он стал лихорадочно, как будто выполняя туристский норматив, просовывать трубки в смерзшиеся местами рукава, предназначенные для крепления трубок к внутреннему чехлу палатки. Я поначалу еще толком не понял, каким образом эта обычная в процессе установки палатки процедура может существенно упростить, а стало быть, облегчить нашу жизнь. Первым отклонением от процедуры сборки было то, что, после того как все трубки были вставлены, мы, просунув один их конец в специальное гнездо палаточного пола, решили не поднимать внутренний чехол, изгибая трубки соответствующим образом. Напротив, Уилл поднялся с колен (чтобы не нагружать лишний раз спину и не подставлять ветру наиболее уязвимые радикулитные места, поскольку все операции по протаскиванию трубок в рукава чехла мы выполняли стоя на коленях) и отошел к нартам. Боясь упустить нечто важное, я не отрываясь следил за ним. Уилл измерил шагами длину рабочей площадки нарт и вновь вернулся к палатке с тем, чтобы достаточно бесцеремонно, на мой взгляд, продефилировать по распластанной на снегу палатке, явно сопоставляя длину трубок с только что измеренной длиной нарт. Оставшись, по-видимому, вполне довольным результатами измерений, он достал откуда-то из внутреннего кармана маркер и сделал на трубках метки как раз напротив того сочленения, до которого он дошагал во время своей сравнительно измерительной операции. Только тут до меня стал постепенно доходить великий смысл его манипуляций. Уилл, теперь уже окончательно убедившийся в практической реализуемости своей идеи, раскрыл ее смысл. «You know me, – сказал он, с трудом шевеля замерзшими губами. – I am always thinking how to improve our life. You remember of course how long we were suffering two days ago trying to push these stupid pools through these fucking frozen sleeves. Now we will keep these pools in the sleeves always even during carryng the tent on the sleds. We will fix all joints of the pools with the tape, and will load the tent on the sled with the pools in, and to made the tent to be fit our sled we will just bend three last joints. Do you understand what I mean?»[24] Поскольку предводитель сопровождал свое пространное и мало понятное мне объяснение довольно интенсивной жестикуляцией, я поспешил заверить его: «Да, да, конечно». Довольный своей сообразительностью и удивленный моей понятливостью Уилл начал вытаскивать трубки обратно. Перспектива нашего заселения становилась все более туманной. Я огляделся и с некоторой завистью отметил, что палатки не столь изобретательных, как Уилл, участников экспедиции уже стоят, и более того, над ними курится характерный дымок – верный признак работающего примуса, а значит, тепла и уюта. В одну из них, а именно большую палатку французов, и направился предводитель, волоча за собой четыре трехметровые трубки. Я видел, как он, наклонившись над входом, объяснял Этьенну, что он собирается сделать, и попросил для этого временного убежища на традиционно теплой французской территории. Через некоторое время его впустили. Вслед за ним не без труда втянулась первая из четырех трубок. Как я ни прислушивался, но так и не расслышал приветственных аплодисментов французов по поводу явления предводителя: очевидно, их приглушило сравнительно большое расстояние, отделявшее меня от места события.
