This» – по-нашему «оазис». Так или иначе, но действительно на нашем «безжизненном», цитируя самого себя, горизонте появилась эта самая сказочная башня, по мере нашего приближения к ней постепенно трансформировавшаяся в белый лежащий на горизонте шар совершенно правильной формы. Казалось, что до этого шара, напоминавшего то ли основание снеговика, то ли аккуратно слепленный чьей-то невидимой рукою снежок, рукой подать, но это только казалось. Обеденное воссоединение с нами упряжки Уилла имело по крайней мере для меня два положительных следствия: во-первых, я наконец-то надел вниз свитер и сменил перчатки, а во-вторых – Уилл дал некоторые пояснения происходящему. На мой возглас, сопровождавшийся для убедительности взмахом лыжной палки в направлении снежного шара: «Что это такое?» – Уилл, заметно вдохновляясь от осознания собственного превосходства во владении этим вопросом над всеми нами, включая собак, произнес совершенно то же, что и тот упоминавшийся мной гипотетический путешественник, а именно: «O! Ah! This is… something we were looking for! This is Du Line Station. I hope that we can make a phone call from overthere»[30]. Помню, что подобная прозорливость предводителя меня приятно удивила тогда. А я-то думал, что курс наш проложен не то чтобы совсем «от фонаря», но достаточно недалеко от этого осветительного прибора. Ан нет! Все было продумано таким образом, чтобы мы могли наглядно убедиться в наличии у Уилла такой несомненно важной для истинного предводителя черты, как предвидение ситуации. Рельеф местности плавно повышался к горизонту, и от этого казалось, что белый шар вот-вот скатится на нас, но, как нам довелось уже неоднократно убедиться, визуальная оценка расстояний при полном отсутствии всяких ориентиров – вещь крайне ненадежная и, более того, неблагодарная. Вот и сейчас, когда еще в 2 часа пополудни нам казалось, что до шарика рукой подать, мы добрались до него только в 5 часов, пройдя для этого в гору без малого 9 миль!
То, что мы увидели, больше всего напоминало творение инопланетян. Представьте себе огромное – метров сорок высотой – сооружение из металлических ажурных ферм, выкрашенных краской зеленого – язык как-то не поворачивается сказать защитного – цвета, поскольку на окружающем бело-голубом фоне этот ядовито-зеленый цвет выглядел, скорее, не защитным и уж совсем не беззащитным, а вызывающе угрожающим. На огромной высоте над поверхностью располагалось само здание станции, которое, казалось, парило под гигантским белым шаром, являвшимся, по всей видимости, обтекателем сокрытой под ним радиолокационной антенны. Это была одна из многих опоясывающих северное побережье Американского континента – и, как мы могли воочию убедиться, не только американского – радиолокационных станций дальнего обнаружения ракет и самолетов. Цепь этих станций, развернутая в годы холодной войны, была направлена против наиболее вероятного противника – СССР, чей молоткастый и серпастый флаг красовался на спине моей походной куртки. Кроме основного зеркала антенны, по всем четырем сторонам этого космического сооружения размещались тарелки антенн меньшего диаметра, предназначенные для дополнительного контроля всех четырех сторон горизонта. Мы подъехали вместе со своими собаками прямо к основанию высокой и крутой лестницы, ведущей от поверхности ледника к казавшимся снизу небольшим дверям, увенчанным поверху американским и датским флагами (Ее Высочество все-таки восседала на датском престоле). Помимо основного, внушавшего почти что ужас здания мы обнаружили рядом несколько небольших строений, среди которых выделялся ангар. Рядом с ним стояли два лимонно-желтых бульдозера «Caterpillar» с огромными отливающими холодной синевой ножами. Метрах в трехстах – четырехстах к северу от станции виднелись небольшие постройки и черные флажки, отмечавшие взлетно-посадочную полосу. Тем временем нас заметили, и из распахнувшейся двери начали появляться люди, увешанные фото– и кинокамерами. Скорее всего, вид наших упряжек и их внезапное появление произвели на обитателей станции примерно такое же впечатление, как и их станция на нас. Мы были тоже своего рада оазисом для них. Привязав собак, благо для этого не нужно было использовать снежные якоря, так как можно было просто привязать их к опорам широко расставленных ног станции, мы двинулись гуськом навстречу спускавшимся к нам людям. Как знать, выбери мы иной порядок следования нашей интернациональной колонны, то могли бы рассчитывать на более высокое положение на служебной лестнице, соединявшей эту станцию с окружающим миром, но, увы, этого не случилось. Я шел не последним и, к счастью, не первым, но третьим после Уилла (автора идеи) и Этьенна. Когда начались авангардные знакомства предводителей с обитателями станции, все шло хорошо, пока дело не дошло до меня. Представляя меня, как и положено предводителю экспедиции, нашим новым друзьям, среди которых выделялся, по крайней мере ростом, сухощавый мужчина в джинсах и огромных белых бахилах – судя по всему, начальник станции.
