До обеда лидировал Бернар. Даже при своем почти двухметровом росте он порой скрывался из виду в снежной пелене. Пришлось мне выйти на вторую позицию для практического осуществления преемственности курса, выбранного Бернаром для всех остальных участников экспедиции. В полном соответствии со своими воистину выдающимися данными Бернар шагал в полный рост, и уже через час после выхода мы оторвались от основной группы метров на триста! Мне стоило больших трудов сдерживать наступательный порыв высокого француза. Единственным веским аргументом, замедлившим его стремительный бег, стало полное отсутствие в пределах нашей видимости каких-либо признаков следовавших за нами упряжек. Мы были одни, и только ветер да снег вокруг. К счастью (главным образом для нас), наше одиночество было нарушено скорее, чем можно было бы предположить, учитывая разделявшую нас дистанцию. Первым из снежной пелены вынырнула упряжка Уилла с Этьенном на прицепе. Сам предводитель летел впереди на своих «Salomon», что объясняло необычную прыть его упряжки. К сожалению, сегодня ветер трудился без обеденного перерыва, поэтому снег в его кристаллическом виде, равно как и в виде талой водицы, являлся основной приправой нашего сегодняшнего меню.
Как и можно было ожидать, после обеда скольжение значительно ухудшилось, каждый шаг давался со большим трудом: раскисший снег вел себя чрезвычайно назойливо, пытаясь увязаться с нами в путь в направлении столь любимого им севера, где, по слухам, было холоднее и потому намного привычнее. Мы, как могли, отбивались от этого попутчика, не желая предстать перед требовательными глазами Гумбольдта в смешной роли простаков, приехавших некогда в Тулу со своим самоваром. Хуже всего это удавалось Бернару, сохранившему лидерство и после обеденного перерыва.
Неторопливый и флегматичный, как большинство здоровяков, Бернар не суетился и в отличие от нас не пытался каждую минуту проверять состояние скользящей поверхности своих огромных лыж. Поэтому к тому моменту, когда ему все же приходилось это делать, налипший слой снега становился уже таким толстым и плотным, что приходилось останавливаться, чтобы его счистить. В результате, естественно, темп нашего движения упал. Во время очередной остановки Уилл предложил мне переместиться на лидирующее место, справедливо полагая, что при моей технике хождения на лыжах наличие или отсутствие скольжения не окажут заметного влияния на скорость моего движения. Дальновидность предводителя была подтверждена на практике. Я полностью задействовал свои истосковавшиеся по работе руки, которые в совокупности со сверхдлинными лыжными палками, привезенными мне из Фробишера, совершили революционный переворот в технике лыжного скольжения. Я шагал вперед, практически отжимаясь на палках и легко неся свое тело над коварными снегами разомлевшей под лучами солнца Гренландии. Неоценимую помощь в моем порыве оказывал ветер. Чтобы максимально использовать его упругую силу, я вновь надел штормовку, парашютный шелк которой идеально улавливал ветер и служил отличным парусом.
Результат сегодняшнего перехода превзошел все ожидания: мы прошли 30 миль (48 километров!). Лагерь ставили с хорошим настроением, несмотря на усталость, абсолютно мокрые маклаки и усилившийся ветер. Спать было тепло и уютно, хотя наша «Eurekа» дергалась в конвульсиях. Температура к вечеру не понизилась, как это было в предыдущие дни, и составляла всего минус 4 градуса, что, естественно, не предвещало улучшения погоды. Вечером Джеф объявил о том, что мы пересекли 68-ю параллель. При сохранении такого темпа мы, по его словам, могли пересечь заветную 70-ю параллель, откуда до цели нашего путешествия оставалось всего-то 1000 километров, уже 21 мая!
Погода в течение дня: температура минус 4 – минус 6 градусов, ветер юго-восточный 8—12 метров в секунду, к вечеру ослабление до 5–7 метров в секунду, переменная облачность, поземка, дымка, видимость удовлетворительная.
