В 18 часов – время нашей обычной остановки – я поднялся на вершину очередного ледяного купола, откуда надеялся хоть кого-нибудь увидеть. Мне уже начинало становиться как-то не по себе: что если погода вдруг испортится и след мой заметет? Что я буду делать – геройский лыжник-одиночка и бесспорный лидер сезона по лыжным гонкам налегке – один, без друзей, палатки, примуса, пеммикана?! Действительно, что?! Я уже начал подумывать о том, чтобы развернуть лыжи. Черт с ними, с этими 30 милями! Но в это время на самой кромке ледника появились черные точки упряжек. Они были настолько далеко, что я не различал отдельно ни собак, ни лыжников – просто три черные точки. Я никак не ожидал, что расстояние между нами может быть таким огромным. Вскоре упряжки вновь скрылись из глаз, но я был спокоен, так как знал, что вскоре они появятся на следующем подъеме, которых, судя по всему, между нами было еще предостаточно. Однако в 18.30, когда дистанция между нами сократилась и уже можно было различить собак, я заметил, что они остановились. «Лагерь», – подумал я и поехал по своему следу обратно, горько сожалея о потерянном расстоянии.
Понимая состояние моих товарищей по команде после столь продолжительного перехода, их возможные и вполне объяснимые усталость и раздражительность, я постарался как можно незаметнее приблизиться к лагерю, уже особо не рассчитывая на похвалы за сегодняшние рекордные мили. Увы, мне этого не удалось. Я явно недооценил ситуацию. Не успел я приблизиться к ребятам на расстояние вытянутой лыжной палки, как подвергся неожиданному и стремительному нападению Этьенна. Эта самая злополучная лыжная палка превратилась в его руках в бьющую без промаха мушкетерскую шпагу. Не успев принять адекватные меры, я получил несколько весьма ощутимых ударов по спине и чуть ниже. «Виктор! – Этьенн почти кричал, несмотря на то что мы стояли вплотную друг к другу, держась с двух концов за этот импровизированный (и, слава Богу, не обоюдоострый) меч правосудия. – Ты сумасшедший! Зачем ты ушел так далеко! Ты знаешь, что мог потеряться и тебя никогда бы не нашли?!» Признаться, я не ожидал такой экспрессивности, хотя в глубине души понимал, что был абсолютно неправ, оторвавшись на столь продолжительное время от вскормившего и кормившего меня коллектива. Подошедший Стигер был не столь резок. Он вообще меньше Этьенна был склонен к бурным эмоциям при оценке подобного рода событий, иными словами – к бытовой панике. Он только пробурчал нечто вроде: «Виктор, пожалуйста, впредь этого не делай!» Остальные ребята, казалось, всецело были поглощены установкой палаток и никак не отреагировали на происходящее. Джеф вообще скрылся в своей палатке и даже не подошел ко мне. Позже, уже за ужином, Уилл рассказал мне о том, что у них собственно стряслось, и только тогда я по-настоящему понял обуревавшие Этьенна чувства.
Как выяснилось, шедший последним Джеф вдруг обнаружил, что потерял мерное колесо – один из наших основных навигационных инструментов. Колесо это было прикреплено к его нартам и тихо катилось за нами, бесстрастно отмеряя пройденные мили. Скорее всего, Джеф шел на лыжах предводителя впереди своей упряжки, не оборачиваясь назад, а потому время, когда он обнаружил факт пропажи, могло существенно отличаться от времени, когда эта пропажа произошла. Так или иначе, но Джеф развернул своих собак и поехал обратно искать злополучное колесо. Остальные упряжки остались его ждать. А я в это время стремительно удалялся на север. Предводители буквально разрывались на части, оказавшись между мной и Джефом, и, естественно, нервничали. Слава Богу, на этот раз все завершилось благополучно, но ведь могло быть и по-другому. На следующее утро я поклялся предводителям никогда более не отрываться от коллектива, что звучало совсем по-советски, но произвело на обоих должное впечатление.
Финал сегодняшнего непростого дня разыграли собаки. Проголодавшись после долгого перехода, они были особенно нетерпеливы в ожидании кормления и легко расправились с якорями. При этом сорвались сразу две упряжки – Уилла и Кейзо, – и потребовались наши совместные усилия, чтобы водворить их на место.
На радиосвязи Уилл узнал, что участники советско-канадской экспедиции «Полярный мост» под руководством Дмитрия Шпаро успешно миновали две трети дистанции, отделявшей мыс Арктический от мыса Колумбия, и планируют финишировать 1 июня. Я порадовался за ребят. Мы к 1 июня явно не успевали…
Погода в течение дня: температура минус 10 градусов, ветер юго-восточный 10–12 метров в секунду, порывами до 15 метров в секунду, поземка, пасмурно, сплошная облачность, видимость ограниченная.
