После бурной концовки вчерашнего дня спать было особенно приятно. Я все вспоминал Этьенна, его поистине отцовскую заботу обо мне и трогательные, причем довольно ощутимо, отеческие наставления. Среди ночи я вдруг проснулся от того, что наше хрупкое жилище сотрясалось под жестокими ударами ветра. «Надо же, – подумал я сквозь сон, – и откуда он только свалился, этот ветер?» Но спать под его завывания было удивительно уютно, в чем я незамедлительно убедился, проснувшись на 15 минут позже расписания. «Да, – подумал я, прислушиваясь к завываниям ветра, – поспать бы в такую лихую погоду еще минут, этак, сто двадцать!» Но жребий брошен, выбор сделан. За работу, участник международной экспедиции! Я решительно выбрался из мешка и, стараясь не потревожить плотно завернутый кокон спального мешка предводителя, выбрался из палатки. Действительность, данная мне в ощущениях всеми рецепторами моего обнаженного тела, была заметно хуже той, какую можно было себе представить на основании только субъективных данных, как-то: свист ветра, шорох снежинок по ткани палатки и обманчиво оптимистичная желтая тональность ее внутреннего освещения, создававшая полную иллюзию присутствия солнца в окружающем палатку пространстве. Увы, как я смог незамедлительно убедиться, не только солнца, но и неба не было в наличии сегодня утром. Белая мгла стерла все различия и оттенки цветов окружающей нас природы. Не было ни горизонта, ни теней, ни застругов, ни ледяных гребней – словом, ничего того, к чему уже успели привыкнуть наши глаза и от чего уже успели устать наши ноги…
