Сегодня в поле его затуманенного сигаретным дымом взгляда попался я, как на грех, быстро расправившийся с обедом. «Виктор, – спросил Этьенн, направив в сторону чистейшего голубого неба Гренландии струйку ядовитого дыма, – скажи мне, о чем ты думаешь, когда идешь один впереди?» Пытаясь поостроумней ему ответить, я нашел вариант, который, как мне казалось, своей исчерпывающей полнотой смог бы удовлетворить любого, кто в наших условиях размышлял на эту тему. «Обо всем! – сказал я и, заметив, что мой ответ заставил Этьенна задуматься о безграничных и многоплановых мыслительных способностях этого русского, тут же помог ему, добавив: – Но сегодня я думаю только о вечеринке в честь дня рождения Бернара!» Это было уже ближе к теме, и Этьенн одобрительно и понимающе закивал головой. Расправившись с супом, предводитель решил сместить акцент нашего внимания в свою некурящую сторону. «Ребята, – начал он, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности, – мне кажется, было бы лучше фиксировать время нашего движения по часам лидирующей упряжки, а не по часам лидирующего лыжника», – тут он выразительно посмотрел на меня. Использовал ли Уилл для обоснования целесообразности своего предложения известный постулат теории относительности: «Движущиеся часы идут медленнее», сделав при этом самостоятельный вывод о том, что чем быстрее движется обладатель часов, тем медленнее для всех остальных идет отмечаемое по ним время, или же им просто руководило желание обуздать мою прыть – так и осталось неясным. Однако принятие этого предложения коллективом означало бы для меня ограничение свободы перемещения: не было никакого смысла далеко отрываться от упряжки, поскольку если бы в оговоренное время остановки лидирующий лыжник и лидирующая упряжка находились бы на большом расстоянии друг от друга, это означало бы для первого необходимость неминуемого возврата в прошлое для воссоединения с остальными (что и получилось два дня назад во время моего знаменитого отрыва). Ситуация совершенно нелепая, сравнимая по своей логике только с известной притчей о том, как проще всего поймать двух львов? Оказывается, надо поймать четырех, а затем двух отпустить! Так и здесь. Как проще всего пройти 30 миль? Надо пройти 31 и вернуться на одну милю назад!
Предложение предводителя было принято большинством голосов. (Я был против, Джеф воздержался.) Отныне к концу дневного перехода я старался держаться недалеко от первой упряжки. Поскольку в наших суровых условиях любой принятый закон вступал в силу незамедлительно, вторая половина сегодняшнего дня прошла под знаком его беспощадной диктатуры. Я остановил стремительный бег своих лыж в 17.45, автор закона подъехал ко мне в 17.55, а его упряжка – точно в 18 часов.
Празднование дня рождения было намечено на 20 часов. Времени было достаточно, и мы с предводителем в полном соответствии с законами полярного гостеприимства успели подготовиться к встрече гостей. Уилл заготовил три термоса заварки и полный чайник кипятка, стол был сервирован красной рыбой и печеньем в шоколаде.
Основной наш ужин томился в кастрюльке под спальником Уилла и был недоступен. «Мы поедим позже, после вечеринки», – бросил Уилл, перехватив мой голодный взгляд в сторону вожделенной кастрюльки. Наложив вето на вполне заслуженный ужин, гордый собой предводитель удалился на радиосвязь. Я остался один на один с праздничным столом. Это было выше моих сил, и, не удержавшись, я отломил кусочек галеты и, намазав маслом, дабы приглушить предательский хруст на моих истосковавшихся зубах, быстро его проглотил. Чтобы как-то скоротать время, написал несколько плакатов и развесил их по стенкам палатки. Там было нечто вроде: «Dear Bernar! Happy 2 ґ 22 = 35 birthday!» или «Без тоста не пить!» Предводитель вернулся со связи с ворохом новостей и, убедившись в том, что его табу не нарушено и кастрюлька не тронута, сообщил мне, что получена весточка из дома и что там все в порядке. Информация эта поступила через Мишеля Франко из вполне достоверного источника по имени Костик. Излишне говорить, что мое и без того неплохое настроение стало еще лучше. Кроме того, из офиса предводителя сообщили о поддержке нашей Трансантарктической экспедиции Государственным департаментом США, что во многом облегчало решение различных процедурных и организационных вопросов. И, наконец, важной для всех нас новостью стало то, что принято окончательное решение идти на ледник Гумбольдта: альтернативная точка финиша – американская военная база Туле – отказала нам в приеме.
