Проснувшись, я первым делом прислушался: что там творится за стенами нашего дома и чего нам сегодня ждать от Ее Высочества – гнева, безразличия или благосклонности? Чувствовалось, что ветер заметно поутих, а вот относительно остальных – не менее важных – параметров погоды, то это можно было выяснить, только покинув уютный спальный мешок, что я и сделал, стараясь не потревожить Бернара, досматривавшего цветные сны про Шамони и любимые Альпы. Одного взгляда на серое, унылое небо было достаточно, чтобы понять, что сегодня Ее Высочество относится к нам безразлично.
Естественно, это было хуже ее благосклонности (которой мы, по правде сказать, побаивались), но все же намного лучше, чем любое, даже незначительное, проявление ее гнева. Во всяком случае облачность была высокой и присутствовал хотя бы некоторый контраст рельефа поверхности, позволявший отличить бугор от ямы и уже благодаря этому заметно облегчить наше существование. Сегодня скольжение было получше: выпавший мокрый снег за ночь подмерз, и даже вчерашние рыхлые снежные бугры сегодня вполне надежно держали лыжи. До полудня шли всего с одним перерывом 10 минут и за четыре с половиной часа смогли преодолеть 11,3 мили. Даже на общем фоне сегодняшнего медленного продвижения упряжка Уилла по-прежнему била все рекорды малых скоростей. Дело даже дошло до открытого противостояния собак постоянно сменявшим друг друга погонщикам. Когда Уилл, по-видимому, устав от непрерывных уговоров своих собак взяться наконец за работу, ушел в отрыв на лыжах, его собаки, оставленные на попечение Этьенна, вообще остановились. При этом никакие уговоры и даже более убедительные с нашей точки зрения аргументы не возымели ровным счетом никакого действия. Упряжка отказывалась подчиниться, а Сэм даже демонстративно залег в снег, всем своим видом показывая, что ни он, ни его упряжка не сдвинутся с места до тех пор, пока не будут удовлетворены их основные политические требования. О содержании их ультиматума можно было без труда догадаться: упряжка хотела, во-первых, настоящего, строгого, внимательного и уважающего их хозяина, а во вторых – естественно, увеличения довольствия.
